Возобновление американо-китайского диалога по безопасности ИИ и разрыв в управлении: двухуровневая структура и реакция средних держав

Резюме

После саммита Трампа и Си Цзиньпина Соединенные Штаты и Китай возобновили межправительственный диалог по вопросам ИИ. Однако существенный разрыв между ними не сокращается, поскольку направление сотрудничества, проводимое Белым домом, действует отдельно от направления давления, возглавляемого регулирующими органами, такими как ФКС, и Конгрессом. Коммерческие стимулы частного сектора развиваются независимо от правительственной риторики, что видно на примерах, когда американские компании стремятся размещать у себя китайские модели ИИ на условиях разделения доходов. Китай также демонстрирует двойственный подход, сохраняя критический тон в отношении США в государственных СМИ, несмотря на соглашение о проведении диалога. Хотя США обладают подавляющим преимуществом в инфраструктуре и инвестициях, это, скорее всего, приведет к выборочному контролю, ограниченному вопросами безопасности, а не к полному размежеванию. Наиболее вероятным путем дальнейшего развития является институционализация этого двухуровневого подхода, при котором канал диалога останется ограниченным обменом информацией в целях укрепления доверия. Средним державам, таким как Южная Корея, необходимо будет придерживаться параллельной реакции: управлять рисками в областях, связанных с безопасностью, и одновременно поддерживать существующие отношения в общей коммерческой сфере. В этом процессе создание системы постоянного мониторинга отдельных действий американских регулирующих органов становится практическим приоритетом.

I. Анализ ситуации

Возобновление американо-китайского диалога по безопасности ИИ на фоне сохранения фундаментальных разногласий

1. Предыстория и развитие событий

На саммите Трампа и Си Цзиньпина в Пекине в мае прошлого года лидеры двух стран договорились о начале межправительственного диалога по ИИ [1]. Это соглашение было истолковано как сигнал о том, что обе страны будут использовать каналы практического сотрудничества параллельно с конкуренцией в области ИИ [1]. Также было подтверждено, что в преддверии саммита сенатор Стив Дэйнс из Монтаны, специальный посланник президента Трампа, посетил китайские компании, занимающиеся ИИ и космосом, в Ханчжоу и Гуанчжоу [10]. Это был явный подготовительный шаг для обеспечения успеха саммита [10].

В то же время в Соединенных Штатах на уровне регулирующих органов по отдельному направлению накапливались меры технологического сдерживания против Китая. Федеральная комиссия по связи (ФКС) разрабатывала собственный свод правил, направленных против Китая, включая рассмотрение вопроса о запрете на оптические трансиверы, что представляло собой бюрократическое давление, отличное от дипломатического курса Белого дома [3]. Институт Восточной Азии ранее указывал, что очагом этого конфликта был не Белый дом, а регулирующие органы, и что локальные трения, скорее всего, продолжатся независимо от исхода саммита [3]. Эта двухуровневая структура сохранилась и после соглашения о диалоге по ИИ.

2. Текущая ситуация

В течение шести недель после саммита лидеры G7 собрали за столом переговоров в Эвиане, Франция, руководителей компаний, занимающихся передовым ИИ, и соответствующие обсуждения продолжились в Организации Объединенных Наций [2]. По оценке Брукингского института, этот «сезон летних саммитов» показал, что разрыв в управлении между США и Китаем увеличивается, несмотря на соглашение о сотрудничестве [2]. Диалог в рамках Американо-китайского форума по сотрудничеству в области ИИ (FCAI), состоявшийся 23 июля, проводился по правилу Чатем-Хауса, что указывает на то, что обе стороны предпочитают частные изыскания публичным заявлениям [2].

В тот же период государственное издание Global Times публиковало материалы, подчеркивающие разрыв между риторикой Вашингтона о контроле над китайским ИИ и реальной ситуацией в отрасли. Газета сослалась на сообщение Reuters о том, что американские облачные компании, такие как Microsoft, Amazon и Google, ведут переговоры о размещении у себя модели Kimi K3 от китайской компании Moonshot AI на условиях разделения доходов, оценивая это как проявление трещины между американской риторикой контроля и промышленной реальностью [14]. Global Times также отметила, что давление на американские компании с целью разрыва связей с китайскими лабораториями ИИ само по себе является свидетельством беспокойства Америки [16]. Газета также сослалась на сообщение New York Post о том, что четыре американские фирмы, поставляющие данные для Anthropic, Google, Meta, OpenAI и Министерства обороны, тайно продолжали сотрудничество с китайскими лабораториями ИИ [16].

С другой стороны, в Соединенных Штатах высказываются противоположные опасения. Газета South China Morning Post сообщила, что одновременно с призывами к диалогу Трампа и Си по безопасности ИИ китайские государственные СМИ усилили критику американского управления в области ИИ [4]. Дин Болл, руководитель отдела стратегического будущего в OpenAI, ранее считал американо-китайское сотрудничество в области безопасности ИИ желательным, но маловероятным; однако недавно он оценил, что ситуация за последние месяцы изменилась и открылось окно для сотрудничества [4]. При этом он предупредил, что это окно не является постоянным и может расшириться, а затем закрыться в течение следующих нескольких месяцев [4]. Между тем, на встрече министров технологий G20 в Северной Каролине в начале сентября Соединенные Штаты потребовали «принципа невмешательства» в регулирование ИИ [12]. Эта позиция совпадает с интересами большинства крупных американских компаний в области ИИ и рассматривается как попытка продвинуть минимальное регулирование или установление правил под руководством США [12].

3. Ключевые акторы и их позиции

Позиции внутри администрации США не являются монолитными. В то время как Белый дом согласился открыть канал для диалога в рамках своей дипломатии на высшем уровне, регулирующие органы, такие как ФКС, независимо друг от друга накапливали тактики давления на Китай [3]. Проект исполнительного указа в администрации Трампа, обсуждающий создание государственно-частного саморегулируемого органа для надзора за выпуском моделей ИИ, также застопорился [15]. Это говорит об отсутствии консенсуса относительно направления регулирования даже внутри Соединенных Штатов.

Китай принял стратегию прямого опровержения американской риторики о контроле над ИИ через свои государственные СМИ [14][16]. Хотя Пекин до сих пор воздерживался от прямых ответных мер на регуляторные шаги США, существуют оценки, что это терпение подвергается испытанию [3]. В то же время растущая конкурентоспособность китайских моделей ИИ со времен DeepSeek оказывает реальное влияние, например, оказывая ценовое давление на Кремниевую долину [17][7].

Компании Кремниевой долины, воспринимая ужесточение регулирования в отношении Китая как ограничение своих деловых возможностей, сотрудничают с правительством США на таких площадках, как G20, чтобы продвигать подход минимального регулирования [12]. В отличие от них, поставщики данных для таких компаний, как Anthropic, поддерживают практическое сотрудничество с китайскими лабораториями, несмотря на политическое давление [16].

4. Ключевые вопросы

Первый ключевой вопрос — это разрыв между соглашениями на высшем уровне и действиями бюрократических организаций. Соглашение Белого дома о начале диалога по ИИ реализуется одновременно с независимым давлением со стороны регулирующих органов, таких как ФКС, что создает ситуацию, в которой локальные трения сохраняются независимо от исхода саммита [3][15]. Второй вопрос — это фундаментальное различие в подходах к управлению. США требуют минимального регулирования на G20 [12], в то время как Китай проводит государственную промышленную политику параллельно с конкуренцией нарративов через государственные СМИ [14][16]. Как отметил Брукингский институт, этот разрыв за сезон летних саммитов скорее увеличился, чем сократился [2]. Третий вопрос — это ограниченный по времени характер окна для сотрудничества. По оценке представителя OpenAI, текущие условия для сотрудничества благоприятны, но не постоянны, а объем обмена информацией и потенциал для нахождения общей почвы остаются неопределенными [4][17]. Эта двойственная структура имеет серьезные последствия для средних держав, включая Южную Корею. По мере того как давление США с требованием выбрать сторону в вопросе ИИ и разрыв в инфраструктуре растут, двухуровневая реакция, разграничивающая стратегические технологии и коммерческие области, вместо преждевременного присоединения к определенному блоку, представляется реалистичным вариантом [9].

II. Углубленный анализ

Возобновление американо-китайского диалога по безопасности ИИ на фоне сохранения фундаментальных разногласий

3. Углубленный анализ

Первопричина: структура, в которой сотрудничество и конкуренция неразделимы

Основная причина медленного прогресса в американо-китайском диалоге по ИИ, несмотря на его запуск по соглашению на высшем уровне, заключается в том, что каналы диалога и конкуренции управляются разными группами акторов. Белый дом открыл окно для сотрудничества на дипломатическом треке [1]. Однако регулирующие органы, такие как ФКС, накапливали технологическое давление на Китай, основываясь на собственных бюрократических суждениях [3]. Институт Восточной Азии ранее отмечал, что очагом этого конфликта был не Белый дом, а эти регулирующие органы, оценивая, что «локальные трения, скорее всего, продолжатся независимо от того, увенчаются ли переговоры успехом» [3]. Эта структура повторяется и после соглашения о диалоге по ИИ. Соглашение между лидерами не контролирует действия всей бюрократии.

Действия частного сектора также расходятся с правительственной риторикой. Это демонстрируется тем фактом, что Microsoft, Amazon и Google ведут переговоры о размещении у себя модели Kimi K3 от китайской компании Moonshot AI на условиях разделения доходов [14]. Сообщения о том, что американские фирмы, поставляющие данные для Anthropic, Google, Meta, OpenAI и Министерства обороны, тайно продолжают сотрудничество с китайскими лабораториями ИИ, говорят о том же [16]. Дискурс контроля Вашингтона находится в прямом противоречии с мотивами прибыли Кремниевой долины и Уолл-стрит. Global Times определила это как «трещину между риторикой Вашингтона и промышленной реальностью» [14]. Эта трещина создает парадокс, при котором чем больше правительство США ужесточает контроль, тем больше стимулов у компаний находить обходные пути.

Подобная двойственность наблюдается и с китайской стороны. Даже сразу после соглашения о межправительственном диалоге государственные СМИ усилили критику американского управления в области ИИ [4]. Это подход, при котором каналы сотрудничества остаются открытыми, в то время как во внешней пропаганде поддерживается конкурентная рамка. Это отражает двухуровневый подход США, в котором риторика для внутренней политики и практические аспекты внешних переговоров действуют раздельно.

Структурный контекст: асимметрия на трех уровнях

Структуру, лежащую в основе этой проблемы, можно проанализировать на трех уровнях.

Первый — это асимметрия на уровне инфраструктуры. В Соединенных Штатах насчитывается 5 427 центров обработки данных, что более чем в 10 раз превышает количество в любой другой стране [9]. Этот разрыв обусловлен тем, что с 2013 по 2023 год совокупные частные инвестиции в ИИ в США достигли 335,2 млрд долларов, в то время как в Китае этот показатель был значительно ниже [9]. В анализе Института Восточной Азии вероятность того, что этот инфраструктурный разрыв приведет к «выборочному размежеванию, ограниченному вопросами безопасности, а не к полному укреплению блоков», была оценена как наиболее высокая, на уровне 55-60% [9]. Это означает, что, поскольку их инфраструктурное преимущество не является абсолютным, США также выбирают выборочный контроль вместо полной блокады.

Второй — это асимметрия в философии управления. На встрече министров технологий G20 США решительно выступали за принцип невмешательства в регулирование ИИ [12]. Это полностью совпадает с интересами крупных технологических компаний, большинство из которых являются американскими [12]. В отличие от этого, Китай пытается создать собственный блок через свои собственные структуры, такие как Всемирная организация по сотрудничеству в области ИИ (WAICO) [9]. Однако эта структура все еще не завершена, и Европа также сохраняет скептицизм, что затрудняет немедленное продвижение китайской альтернативы [9]. В конечном счете, США стремятся к минимальному регулированию и лидерству на рынке, в то время как Китай преследует цель создания альтернативного порядка под руководством государства, что означает, что сами оси нормативной конкуренции формируются по-разному.

Третий — это внутриполитические ограничения. В США план по созданию государственно-частного саморегулируемого органа для надзора за выпуском моделей ИИ остается на стадии проекта исполнительного указа [15]. Применение экспортного контроля также непоследовательно. Существует противоречие, когда принимаются меры для предотвращения использования определенных моделей иностранцами, включая сотрудников Anthropic [8], в то время как сотрудничество поставщиков данных с Китаем фактически игнорируется [16]. Это говорит о том, что позиции между сторонниками промышленного развития и сторонниками жесткой линии в области безопасности в администрации Трампа не были согласованы.

Исторические прецеденты: сходства и различия с переговорами по контролю над вооружениями времен холодной войны

Структура американо-китайского диалога по ИИ частично схожа с начальным этапом американо-советских переговоров об ограничении стратегических вооружений (ОСВ) во времена холодной войны. Общей чертой является поддержание минимальных каналов связи для избежания катастрофических последствий даже в условиях крайнего взаимного недоверия. Журнал Foreign Policy оправдывал текущий диалог логикой, что «безопасность ИИ можно построить несмотря на взаимное недоверие» [1], что соответствует логике, использовавшейся во время переговоров по ОСВ. Это метод построения процедурного доверия для предотвращения катастрофических просчетов без прекращения конкуренции.

Однако существуют и ключевые различия. ОСВ касались поддающихся проверке количеств систем вооружений, в то время как в случае с ИИ границы возможностей моделей неоднозначны, а сами инструменты верификации отсутствуют. В опросе 350 экспертов, проведенном Советом по международным отношениям (CFR), мнения экспертов разошлись практически по всем пунктам относительно того, как к 2035 году сложится распределение передовых возможностей ИИ и структур управления [11]. Однако был достигнут консенсус в том, что «никто не готов управлять будущими возможностями ИИ» [11]. Это контрастирует с эпохой ОСВ, когда концепции контроля над ядерными вооружениями были относительно хорошо разработаны. Учитывая, что сам объект верификации неопределен, весьма вероятно, что диалог по безопасности ИИ останется на гораздо более низком уровне реальной обязывающей силы, чем ОСВ.

Другим прецедентом являются американо-японские трения в области полупроводников в 1980-х и 1990-х годах. В то время США также использовали сочетание экспортного контроля в отношении Японии и давления с целью получения доступа к рынку для поддержания своего технологического превосходства. Однако Япония была союзником, и их интересы в области безопасности не находились в фундаментальном конфликте. В отличие от этого, нынешние американо-китайские отношения качественно иные, поскольку технологическая конкуренция напрямую связана с военной и оборонной конкуренцией. Это также является фоном для того, почему полупроводники и ИИ рассматриваются как ключевые контролируемые элементы в более широкой области американо-китайской стратегической конкуренции.

Ключевые переменные

Переменные, которые будут определять развитие этой проблемы, можно свести к трем.

Первая — это как долго останется открытым окно для сотрудничества. Дин Болл предупредил, что, хотя в ближайшие месяцы возможности для сотрудничества могут расшириться, это окно не является постоянным [4]. Если в внутриполитическом календаре США вновь проявятся жесткие настроения против Китая, особенно во время цикла промежуточных выборов 2026 года, импульс к сотрудничеству может быстро угаснуть.

Вторая — это степень, в которой независимые действия регулирующих органов подрывают дипломатическое соглашение. Если бюрократические меры против Китая, такие как со стороны ФКС, продолжат накапливаться [3], эффективность соглашения на высшем уровне может быть сведена на нет. Ключевой вопрос заключается в том, где находится порог для ответных мер Пекина, от которых он до сих пор воздерживался [3].

Третья — это скорость коммерческого проникновения китайских моделей ИИ. Успех переговоров о размещении Kimi K3 на американских облачных хостингах [14] и продолжение появления недорогих и высокоэффективных моделей после DeepSeek [6] определят, насколько дальше разойдется американская риторика контроля с промышленной реальностью. Если интересы частного сектора продолжат опережать правительственную риторику контроля, нельзя исключать возможность того, что сам режим экспортного контроля США может быть скорректирован из-за внутреннего давления.

Эти три переменные не являются независимыми. Они образуют циклическую структуру, в которой колебания доверия на дипломатическом треке ускоряют ужесточение на бюрократическом треке, что, в свою очередь, увеличивает стимул для частного сектора находить обходные пути. Средним державам, включая Южную Корею, необходимо различать, на каком этапе этого цикла появляются сигналы об ужесточении регулирования, а на каком — о практическом ослаблении, и соответствующим образом координировать время своих ответных действий.