Давление США на Китай с целью присоединения к санкциям против Ирана и отказ Пекина: структура американо-китайского конфликта и стратегия реагирования Южной Кореи

Резюме

После того как шестимесячная военная кампания против Ирана не принесла результатов, администрация Трампа сместила свою стратегию выхода на экономическую войну, основанную на вторичных санкциях. Министр финансов Бессент выделил Китай, который поглощает 80-90% иранской сырой нефти, и оказал на него давление с целью присоединения к этим усилиям. Однако Китай фактически отклонил это требование одновременно по трем каналам: через свое Министерство иностранных дел, посольство в Вашингтоне и государственные СМИ. Этот ответ рассматривается не как временная риторика, а как институционализированный подход, трактующий данный вопрос как принципиальный в отношениях с США. Наиболее вероятным сценарием является двуединый подход, при котором Китай публично сохраняет свой твердый отказ, прагматично перенаправляя импорт сырой нефти. В этом процессе азиатские импортеры энергоресурсов, включая Южную Корею, вероятно, столкнутся с постоянным давлением, сочетающим требования присоединиться к санкциям с призывами внести вклад в обеспечение безопасности в Ормузском проливе. Южной Корее следует воздерживаться от занятия превентивной позиции до тех пор, пока цели и масштабы санкций не будут окончательно определены, установить принцип раздельного рассмотрения этих двух требований и превентивно оценить свою зависимость от иранской сырой нефти и транзакций, проходящих через ОАЭ.

I. Анализ ситуации

Отказ Китая от давления США с целью присоединения к санкциям против Ирана: анализ ситуации

1. Предыстория и развитие событий

Вооруженный конфликт с Ираном, начавшийся в конце февраля 2026 года с американо-израильских авиаударов, продолжается уже шесть месяцев[6][8]. Придя к выводу, что одними лишь военными операциями невозможно заставить иранский режим подчиниться, президент Трамп сместил свою стратегию на экономическую войну[4]. 19 августа президент Трамп объявил в социальных сетях о том, что он назвал «самой мощной экономической операцией в истории»[15]. Он предупредил, что любая страна, предоставляющая Ирану даже незначительную экономическую поддержку, увидит, как ее банки, компании, аэропорты и правительственные учреждения заплатят высокую цену[15].

20 августа у Белого дома министр финансов Бессент подтвердил, что США введут «самые сильные санкции в истории»[9][12]. Он утверждал, что эта мера уменьшит необходимость возобновления крупномасштабных военных операций против Ирана[9]. В тот же день в интервью телеканалу Си-Эн-Би-Си министр Бессент выделил Китай, заявив: «Китай получает 50% своей энергии из Персидского залива. Было бы очень полезно, если бы Китай стал частью этой программы»[1]. Он охарактеризовал эту меру как «крупнейшую скоординированную экономическую изоляцию в мировой истории»[1].

Структурные факторы объясняют, почему Китай был определен как ключевая переменная. Китай является крупнейшим импортером иранской сырой нефти, закупая примерно 80-90% ее экспорта[3][6]. На протяжении десятилетий Иран уклонялся от санкций США через Китай и Россию[3]. Независимо от того, насколько строгими будут объявленные США санкции, их реальная эффективность зависит от участия таких крупных торговых партнеров, как Китай[3].

2. Текущая ситуация

В ответ на давление министра Бессента Китай выразил свой отказ почти одновременно по двум каналам[17]. Пресс-секретарь МИД КНР Линь Цзянь призвал к политическому и дипломатическому решению, заявив, что «санкции и давление не помогают решить проблему»[17]. Отдельно посольство Китая в Вашингтоне передало аналогичную позицию газете «Саут Чайна Морнинг Пост». Пресс-секретарь посольства Лю Чан заявил, что давление не приведет ни к какому решению[17].

Реакция государственных СМИ была еще более прямой. В августовской редакционной статье газета «Хуаньцю шибао» назвала американскую меру «безрассудной игрой» и заявила, что Китай не будет в ней участвовать[11]. В статье отмечалось, что «экономические санкции могут сконцентрировать давление на конкретной стране, но трудно ограничить издержки только этой страной»[11]. Далее в ней критиковался сам подход США, и утверждалось, что «война не решает проблем, а санкции подобны подливанию масла в огонь»[11].

Издание «Галф Ньюс» сообщило, что Пекин призвал все стороны искать политическое и дипломатическое решение, ясно дав понять свою позицию о том, что санкции не разрешат конфликт[7]. Журнал «Форин Полиси» резюмировал ситуацию заголовком: «Крупнейший покупатель нефти Тегерана, похоже, не желает сотрудничать»[5]. Эта точка зрения отражает обеспокоенность в вашингтонских кругах тем, что сотрудничество Китая необходимо для эффективности санкций администрации Трампа против Ирана[5].

3. Ключевые акторы и их позиции

Министерство финансов США (министр Бессент)разработало эти санкции как альтернативу военным действиям[9]. В условиях непопулярной войны, затянувшейся на шесть месяцев, и приближающихся промежуточных выборов, администрации необходим экономический инструмент для подчинения Ирана без военной победы[14]. Формулировка министра Бессента «с нами или против нас» нацелена как на союзников, так и на Китай, но реальной целью является структура импорта сырой нефти Китаем[13][14].

Министерство иностранных дел Китая и государственные СМИодновременно заявляют как о неэффективности санкций, так и о важности уважения суверенитета. В то время как высказывания пресс-секретаря Линь Цзяня были сдержанными в дипломатических выражениях, редакционная статья «Хуаньцю шибао» отвергла американскую меру как «игру», тем самым отрицая ее политическую легитимность[11][17]. Китай последовательно отдает приоритет экономическим выгодам от поставок сырой нефти перед стратегическим союзом с Ираном[10]. Как страна, которая также зависит от Ормузского пролива в значительной части своего импорта нефти, Китай является затронутой стороной и поэтому предпочитает сохранять прагматичную дистанцию от Ирана, а не бесконечно расширять связи[10].

Правительство Иранапо-видимому, использует американо-китайский конфликт для усиления своей переговорной позиции. Президент Ирана недавно заявил: «Война должна закончиться сейчас» и «весь мир признает победу Ирана»[18]. Независимо от реальной ситуации на поле боя, это можно интерпретировать как риторическую стратегию Ирана, направленную на получение преимущества на переговорах по завершении войны.

ОАЭ и другие государства Персидского заливапродемонстрировали относительно уступчивое отношение к давлению США. ОАЭ решили прекратить все торговые и финансовые операции с Ираном, что министр Бессент оценил как «не случайность»[3]. Однако это дифференцированный ответ, обусловленный тем, что зависимость производителей нефти Персидского залива от США в сфере безопасности по своей природе отличается от энергетической зависимости Китая от Ирана.

4. Ключевые вопросы

Первый вопрос заключается в том, что эффективность санкций полностью зависит от их соблюдения Китаем. Если Китай, на долю которого приходится 80-90% импорта иранской сырой нефти, не примет в них участия, американская концепция «сильнейшей изоляции в истории», скорее всего, останется символической декларацией[3][6].

Другой ключевой вопрос — это возможность того, что ответ Китая проявится не в виде открытого сопротивления, а в форме косвенного уклонения. Вероятно, Китай будет публично выражать решительное несогласие через свое Министерство иностранных дел, посольство и государственные СМИ, в то же время на практике нейтрализуя санкции путем диверсификации маршрутов импорта нефти или корректировки способов оплаты[4]. Это соответствует типичной модели китайской дипломатии, заключающейся в избегании прямой конфронтации при отказе от сотрудничества по существу.

Существует также вероятность того, что американо-китайский конфликт выйдет за рамки вопроса о санкциях и перерастет в соперничество за энергетическую безопасность и валютную гегемонию. Попытка Ирана расширить расчеты в юанях является не столько признаком растущей конкурентоспособности китайской финансовой системы, сколько последним средством для Ирана, исключенного из долларовой платежной сети[10]. Однако по мере усиления санкционного давления со стороны США сохраняется вероятность того, что поиск альтернативной платежной сети между Ираном, Китаем и Россией может ускориться.

Наконец, остается проблемой побочный эффект дихотомического давления Америки на третьи страны. Формулировка министра Бессента «с нами или против нас» может послужить сигналом, заставляющим сделать выбор не только Китай, но и все страны, торгующие иранской сырой нефтью, включая Южную Корею[13][14]. Поскольку цели и масштабы санкций еще не определены, страны, вероятно, будут придерживаться выжидательной позиции до тех пор, пока не прояснятся контуры окончательных мер США.

II. Углубленный анализ

Отказ Китая от давления США с целью присоединения к санкциям против Ирана: углубленный анализ

1. Анализ первопричин

Отправной точкой этого конфликта является провал военной операции администрации Трампа. Шестимесячная воздушная кампания против Ирана не достигла своей цели — заставить иранский режим подчиниться[4]. Внутри страны накопилась общественная усталость от затянувшейся войны[4]. Для президента Трампа, стоящего перед промежуточными выборами, продолжение войны без военной победы является политически обременительным выбором[14]. Таким образом, переход к экономической войне сродни стратегии выхода, порожденной этими внутриполитическими ограничениями[4].

Причина, по которой министр Бессент выделил Китай, проста: одни лишь односторонние санкции США не могут эффективно изолировать иранскую экономику. Иран имеет многолетний опыт обхода санкций США[3], и Китай является ядром этого маршрута обхода. Китай — крупнейший покупатель иранской сырой нефти, поглощающий 80-90% ее экспорта[3][6]. Без разрушения этой структуры никакие санкции не смогут достичь эффективности, соответствующей риторике о «сильнейших в истории»[9][12].

Отказ Китая — это не столько вопрос принципа, сколько результат расчетов национальных интересов. Министр Бессент пытался использовать тот факт, что Китай получает 50% своей энергии из региона Персидского залива, в качестве рычага давления[1]. Однако эту логику можно перевернуть: это также означает, что Китай структурно зависим от нефти из Залива, особенно от дешевой иранской нефти. Требование США о сотрудничестве без предложения альтернативного источника поставок — это просьба, которую Пекин не имеет стимула принимать.

2. Структурный контекст

Политическая структура

Внутриполитические календари как США, так и Китая определяют время этого конфликта. Президент Трамп сталкивается с общественным давлением из-за затянувшейся военной интервенции в преддверии промежуточных выборов[14]. Экономические санкции — это вариант с более низкими внутриполитическими издержками, чем военные действия[9]. Китай, с другой стороны, не может позволить себе публично капитулировать перед дихотомическим требованием Америки «с нами или против нас»[13]. Для руководства Си Цзиньпина подобострастная позиция в отношениях с США стала бы неприемлемым сигналом для внутренней аудитории. Использование газетой «Хуаньцю шибао» официальной редакционной статьи для заявления о том, что она «не будет участвовать в безрассудной игре», напрямую связано с этим внутриполитическим императивом[11].

Сам метод реагирования Китая демонстрирует структурные характеристики. Официальный комментарий пресс-секретаря МИД Линь Цзяня и отдельное сообщение от посольства Китая в США произошли почти одновременно[17]. Это сигнализирует о том, что Пекин считает этот вопрос достаточно важным, чтобы оправдать многоканальный ответ. Добавление редакционной статьи в государственных СМИ создало структуру, в которой три опоры — Министерство иностранных дел, посольство и государственные СМИ — передавали одно и то же сообщение[11][17].

Экономическая структура

Зависимость Китая от иранской нефти не является односторонней. Китайские нефтеперерабатывающие заводы, особенно так называемые «самоварные» НПЗ в провинции Шаньдун, закупали иранскую нефть со значительной скидкой по сравнению с мировыми рыночными ценами. Отказ от этой ценовой структуры стал бы прямым ударом по рентабельности нефтеперерабатывающей промышленности Китая. В то же время для Ирана Китай является практически единственным оставшимся крупным клиентом[3][6]. Эта взаимная зависимость затрудняет разрушение данной структуры одним лишь давлением США.

Существует также альтернативный путь расширения расчетов в юанях. Однако это явление обусловлено не столько конкурентоспособностью финансовой системы Китая, сколько является последним средством для Ирана, исключенного из долларовой платежной сети[10]. Поскольку рынки капитала Китая не полностью открыты, а ликвидность его рынка облигаций не соответствует условиям для резервной валюты, расширение расчетов в юанях не приводит напрямую к интернационализации юаня[10]. Сам Китай, как затронутая сторона, зависящая от Ормузского пролива в значительной части своего импорта нефти, придерживается осторожной позиции в отношении стратегического союза с Ираном[10].

Структура безопасности

Фактическая блокада Ормузского пролива служит фоном для текущего этапа санкций[6][8]. Морской путь, по которому раньше проходила пятая часть мировых поставок нефти, не функционирует нормально с начала войны, что приводит к колебаниям цен на нефть в диапазоне 88-95 долларов за баррель[6][8]. На эту структуру также влияет тенденция сокращения США своих обязательств в области безопасности. Став нетто-экспортером энергии благодаря сланцевой революции, Соединенные Штаты имеют меньше стимулов для предоставления общественного блага в виде защиты морских путей в Персидском заливе, как это было в прошлом[8]. Смещение приоритетов политики от смены режима и ядерного разоружения к стабилизации потребительских цен на нефть, как заявил вице-президент Вэнс, соответствует этому структурному изменению[8]. В конечном счете, США требуют сотрудничества от Китая, сталкиваясь с дилеммой необходимости минимизировать свое военное бремя и максимизировать результаты экономического давления.

3. Исторические прецеденты и сравнение с аналогичными случаями

Это не первый случай, когда Китай отказывается сотрудничать с санкциями США против Ирана. Во время предыдущих раундов санкций при администрациях Обамы и первой администрации Трампа Китай реагировал не открытыми протестами, а перенаправлением импорта сырой нефти или изменением способов оплаты. Была высказана возможность того, что Китай снова предпочтет обойти импортные маршруты, а не открыто протестовать[4]. Существует вероятность повторения двойной стратегии: официально занимать принципиальную позицию, призывая к политическому и дипломатическому решению, а на практике использовать лазейки в санкционном режиме.

Однако текущая ситуация в некоторых аспектах отличается от прошлых случаев. Предыдущие санкции, как правило, основывались на международном консенсусе по сдерживанию ядерных разработок и осуществлялись через резолюции Совета Безопасности ООН. На этот раз мера в значительной степени является стратегией выхода после провала односторонней военной операции США, и ее основа в международной легитимности относительно слаба[4]. Критика Китаем самого подхода США, выраженная в заявлении, что «война не решает проблем, а санкции подобны подливанию масла в огонь», может рассматриваться как риторика, направленная на этот дефицит легитимности[11].

Решение ОАЭ прекратить все торговые и финансовые операции с Ираном является исключительным случаем соблюдения санкций на данном этапе[3]. Оценка министра Бессента, что это было «не случайно»[3], предполагает, что некоторые производители нефти в Персидском заливе могут уступить давлению США. Однако масштабы торговли ОАЭ с Ираном несравнимы с китайскими. Мало оснований полагать, что соблюдение санкций производителями из Залива приведет к изменению позиции Китая.

4. Ключевые переменные, влияющие на развитие событий

Первая переменная — это детали новых санкций США, которые планируется объявить 24 августа[6]. До тех пор, пока цели и масштабы их применения не будут окончательно определены, все вовлеченные страны, включая Китай, вероятно, будут придерживаться выжидательной позиции. Примут ли санкции форму вторичного бойкота, нацеленного на китайские банки, станет переломным моментом для определения их реального воздействия[3].

Вторая переменная — это то, как Китай будет управлять сроками своего соблюдения. Публично отвергая требования США, нельзя исключать возможность постепенной корректировки фактических маршрутов импорта сырой нефти или способов оплаты[4]. Это типичная модель для Пекина, направленная на управление рисками без прямой конфронтации.

Третья переменная — это ситуация с транзитом в Ормузском проливе[6][8]. Длительная блокада пролива усилит повышательное давление на цены на нефть, что напрямую трансформируется во внутриполитическое бремя для администрации Трампа. Поскольку стабильность цен на нефть теперь является политическим приоритетом[8], степень, в которой США смогут поддерживать свое давление на Китай, будет зависеть от динамики цен на нефть.

Четвертая переменная — это график промежуточных выборов в США. По мере приближения выборов у администрации Трампа возрастет потребность в демонстрации ощутимых достижений. Объявление санкций без обеспечения сотрудничества со стороны Китая поставило бы ее в политически уязвимое положение. Это может, как ни парадоксально, создать для Вашингтона стимул снизить интенсивность давления на Китай на этапе фактической реализации по сравнению с первоначально объявленным.