Объявленная Ираном зона с ограниченным доступом в Персидском заливе и анализ рисков для судоходства в Ормузском проливе

Резюме

Высший совет национальной безопасности Ирана объявил о своем намерении установить зону с ограниченным доступом вблизи Ормузского пролива. Этот шаг расценивается не как спонтанная реакция на истечение срока действия Исламабадского меморандума, а как политический курс, который был задуман еще в процессе переговоров по меморандуму. Достоверность этого заявления подтверждается прецедентом внесения Управлением по делам проливов Персидского залива 45 судов в черный список и возобновлением вооруженных столкновений между силами США и Корпусом стражей исламской революции (КСИР). Наиболее вероятный сценарий на ближайшие шесть месяцев предполагает цикл переговоров и локальных столкновений, при этом возможность эскалации зависит от сохранения оманского посреднического канала. Южнокорейским компаниям не следует спешить с возобновлением обычных морских маршрутов, им необходимо снизить зависимость от односторонней транзитной системы Ирана и рассматривать риски, связанные с требованиями США о соблюдении санкций и внесением в черный список Ираном, как отдельные проблемы.

I. Анализ ситуации

Анализ ситуации: объявленная Ираном зона с ограниченным доступом в Персидском заливе и риски для судоходства в Ормузском проливе

1. Предыстория и развитие событий

Текущий этап начался 28 февраля 2026 года. Полномасштабный конфликт на Ближнем Востоке разразился, когда Соединенные Штаты и Израиль нанесли авиаудары по целям на территории Ирана [8][12]. С начала войны Ормузский пролив находится в состоянии фактической блокады [8][12]. До войны этот пролив был важнейшим маршрутом, через который проходила примерно пятая часть мировых поставок сырой нефти и СПГ [8][12][15].

17 июня президент Трамп и правительство Тегерана подписали Исламабадский меморандум [6][9]. Он предусматривал немедленное и постоянное прекращение военных действий на всех фронтах [9]. Сразу после подписания президент Трамп опубликовал в социальных сетях сообщение: «Корабли мира, заводите моторы» [9]. Однако 17 августа срок действия меморандума истек, после чего Иран перешел к более агрессивной политической позиции [6][9].

СИПРИ указал, что формулировка одного из пунктов Исламабадского меморандума предполагает, что Соединенные Штаты, возможно, предоставили Ирану в рамках окончательного мирного договора полномочия на постоянное ограничение свободы судоходства в Ормузском проливе [2]. Если эта интерпретация верна, то недавнее объявление о создании зоны с ограниченным доступом является не спонтанной угрозой, а скорее результатом, задуманным в ходе переговорного процесса по меморандуму [2]. СИПРИ предупредил, что такое развитие событий может иметь экономические, политические и правовые последствия, выходящие за пределы региона Персидского залива [2].

После истечения срока действия меморандума иранское Управление по делам проливов Персидского залива внесло в черный список 45 судов, включая танкер, принадлежащий компании «Синокор Мерчант Марин» [3]. По состоянию на 11 августа было установлено, что все 11 судов, прошедших через пролив, использовали одностороннюю транзитную систему Ирана [9]. Эта транзитная система, не имеющая правовой основы, таким образом, стала де-факто стандартным маршрутом [3][9].

2. Текущая ситуация

6 сентября (по местному времени) местные и региональные СМИ, такие как «Галф Ньюс» и «Гаарец», широко освещали высказывания Мохсена Резаи, секретаря Высшего совета национальной безопасности Ирана [1][14]. Секретарь Резаи заявил: «В ближайшие дни за пределами Ормузского пролива будет объявлена зона с ограниченным доступом», добавив: «Эта зона начнется от линии блокады ВМС США и будет включать части Персидского залива» [1][4][16]. Он также предупредил, что любое судно, входящее в эту зону, будет внесено в санкционный список Ирана [14][16].

Одновременно иранское правительство также объявило о повышении цен на бензин для потребителей с высоким уровнем потребления [1][17]. Это интерпретируется как мера по распределению внутреннего бремени на фоне ужесточения экономических санкций США против Ирана [1][17].

Параллельно происходит эскалация военных столкновений. 5 сентября Центральное командование ВС США (CENTCOM) объявило, что нанесло удар по трем иранским судам, включая нефтяной танкер, вблизи острова Харк [12]. До этого Корпус стражей исламской революции (КСИР) Ирана заявил о нанесении ударов баллистическими ракетами по двум военным кораблям США [12][14]. Адмирал ВМС США Брэд Купер предупредил: «Если КСИР обстреляет два наших корабля, мы нейтрализуем три их корабля с более высокими экономическими издержками» [16]. Иран пригрозил «более быстрым и интенсивным ответом» на любые дальнейшие атаки [13][17]. Канадская газета «Зе Глоб энд Мейл» сообщила, что после того, как в начале сентября были атакованы два танкера, силы США нанесли еще один авиаудар по иранским целям [10]. В сообщении анализируется, что этот удар вызвал опасения, что шестимесячное патовое положение может возобновиться [10][15].

Международная морская организация (ИМО) заявила, что постоянно отслеживает ситуацию из-за опасений за безопасность более 20 000 моряков, работающих в регионе [11]. Она добавила, что есть также члены экипажей, застрявшие на судах, которые не могут покинуть пролив [11].

В Йемене столкновения между правительственными силами, поддерживаемыми Саудовской Аравией, и повстанцами-хуситами, поддерживаемыми Ираном, привели к гибели более 140 человек [13]. Это демонстрирует, что прямой конфликт между Ираном и Соединенными Штатами одновременно разжигает фронты опосредованной войны в регионе [13].

3. Ключевые акторы и их позиции

Высший совет национальной безопасности Ирана (Мохсен Резаи): Представляет объявление зоны с ограниченным доступом как контрмеру против блокады ВМС США [1][4]. Связывая создание зоны с санкциями против судов, он сигнализирует, что Иран будет осуществлять фактический контроль над транзитом [14][16]. Одновременно он делает внутриполитический выбор, частично перекладывая финансовое давление от санкций США на потребителей путем повышения внутренних цен на топливо [1][17].

Корпус стражей исламской революции (КСИР): Выступает в качестве основного военного актора, возглавляя ракетные атаки на военные корабли США [12][14]. Иранские государственные СМИ сообщили, что КСИР нанес удар крылатыми ракетами по американскому авианосцу и эсминцу [14].

Центральное командование ВС США (CENTCOM): Отвечает точечными ударами по иранскому танкерному флоту, открыто заявляя, что его целью является экспортный потенциал Ирана в нефтяной сфере [12][16]. Высказывания адмирала Купера свидетельствуют о готовности к эскалации, выходящей за рамки пропорциональных ответов [16].

Администрация США (президент Трамп): Поощряла возобновление судоходства после подписания Исламабадского меморандума, но после истечения его срока перешла на жесткую позицию, отдав приказ о новых авиаударах [9][10]. На внутреннем фронте рост цен на нефть, по сообщениям, становится проблемой для его рейтингов одобрения [10].

Китай: Согласно предыдущему анализу ЭАИ, у Китая мало реальных стимулов отказываться от поддержки Ирана в период санкций, поскольку на его долю структурно приходится более 80% иранского импорта сырой нефти [6]. США также прибегли к избирательному применению санкций, исключив крупные китайские банки из своей операции «Экономический изгой» [3].

Южная Корея (судоходная отрасль, включая «Синокор Мерчант Марин»): Танкер, принадлежащий южнокорейской судоходной компании, уже находится в черном списке иранского Управления по делам проливов Персидского залива [3]. Страна сталкивается с возможностью одновременного давления по двум отдельным направлениям: требования США о соблюдении санкций и переговоры с Ираном об исключении из черного списка [3][6].

Международная морская организация (ИМО): Не являясь прямой стороной конфликта, она играет роль в мониторинге ситуации и предоставлении информации международному судоходному сообществу, ссылаясь на безопасность более 20 000 моряков [11].

4. Ключевые вопросы

Первый вопрос — это правовой статус зоны с ограниченным доступом. Зона, которую Иран намерен установить, используя существующую линию блокады ВМС США в качестве базовой, прямо противоречит принципу свободы судоходства в открытом море согласно международному праву [1][2]. СИПРИ полагает, что сама формулировка Исламабадского меморандума потенциально может быть использована для ретроактивного оправдания такого ограничения [2].

Второй вопрос — это темпы военной эскалации. В условиях еженедельно повторяющихся атак на танкеры и ответных авиаударов США, шестимесячное патовое положение низкой интенсивности все более вероятно перейдет в фазу высокой интенсивности [10][13]. Предупреждение адмирала Купера об ответе, превышающем пропорциональность, усиливает это опасение [16].

Третий вопрос — это избирательное применение санкций. Сохраняется асимметричная ситуация, когда США освобождают от санкций китайские банки, в то время как судно, принадлежащее южнокорейской компании, внесено Ираном в черный список [3][6]. Это означает, что южнокорейские компании рискуют одновременно подвергнуться двум противоречивым видам давления: требованиям США о соблюдении санкций и переговорам с Ираном об исключении из списка [3][6].

Четвертый вопрос — это устойчивость транзитной системы. Хотя односторонняя транзитная система Ирана стала де-факто стандартным маршрутом, отсутствие у нее правовой основы означает, что она несет в себе потенциал для внезапной приостановки операций в любой момент [3][9]. Недавнее объявление о зоне с ограниченным доступом может стать спусковым крючком, который материализует эту нестабильность.

II. Углубленный анализ

Углубленный анализ: коренные причины и структурный контекст объявления зоны с ограниченным доступом

1. Анализ коренных причин

Заявление секретаря Резаи о зоне с ограниченным доступом не является спонтанным. Оно скорее похоже на результат, который был задуман еще в процессе переговоров по Исламабадскому меморандуму [2]. СИПРИ выразил обеспокоенность формулировкой одного из пунктов меморандума. Он указывает на возможность того, что Соединенные Штаты, возможно, предоставили Ирану в рамках окончательного мирного договора полномочия на постоянное ограничение свободы судоходства в Ормузском проливе [2]. Если эта интерпретация верна, то нынешняя мера не является изменением политики Ирана после истечения срока действия меморандума. Скорее, это материализация согласованной структуры, заложенной в самом меморандуме [2].

Расчет Ирана двояк. С одной стороны, это в значительной степени контрмера против ужесточившихся экономических санкций США. По времени это совпадает с введением США санкций в отношении более 60 организаций в рамках операции «Экономический изгой» [6]. С другой стороны, это асимметричная стратегия для компенсации своего военного отставания. Военно-морские силы Ирана не могут напрямую противостоять ВМС США. Вместо этого он решил использовать транзит через пролив в качестве рычага давления [3][9].

Внутри страны экономические трудности оказывают давление на политические решения. В то же время иранское правительство повысило цены на бензин для потребителей с высоким уровнем потребления [1][17]. В рамках трехуровневой системы квот цена удваивается при потреблении свыше первых 60 литров и снова повышается на третьем уровне [17]. Это сигнализирует о том, что способность поглощать финансовое давление от санкций внутри страны исчерпывается. Это модель одновременных жестких мер во внешней политике и внутренней экономии [1][17].

2. Структурный контекст

Политическая структура

Исламабадский меморандум с самого начала был хрупким соглашением [2][9]. Хотя президент Трамп сразу после подписания заявил: «Корабли мира, заводите моторы» [9], за этим заявлением скрывалась двусмысленность в пунктах, касающихся свободы судоходства [2]. Когда 17 августа срок действия меморандума истек, Иран немедленно перешел к агрессивной позиции [6][9]. Это означает, что меморандум был лишь временной мерой для прекращения огня, а не фундаментальным соглашением о порядке судоходства.

Внутренняя структура власти в Иране также является фактором. Секретарь Резаи выступал от имени Высшего совета национальной безопасности [1][14]. Это должность, с которой он может осуществлять реальную исполнительную власть как над ВМС КСИР, так и над регулярными военно-морскими силами. Случай с внесением Управлением по делам проливов Персидского залива в черный список 45 судов, включая танкер, принадлежащий «Синокор», демонстрирует, что это заявление — не просто риторика [3]. Это означает, что данный институт обладает реальными правоприменительными возможностями [3].

Экономическая структура

До войны Ормузский пролив был маршрутом для примерно пятой части мировых поставок сырой нефти и СПГ [8][12][15]. По данным ИМЭ Питерсона, в среднем через пролив ежедневно проходило 88 торговых судов [6]. С начала войны этот поток практически прекратился [8][12]. Тем не менее, парадоксально, что цены на нефть не взлетели до катастрофического уровня. Журнал «Форин Афферс» описал это так: «Мир должен был бы страдать от гораздо более серьезного энергетического кризиса, но этого не происходит» [8]. Это означает, что альтернативные поставки из Саудовской Аравии и ОАЭ, а также продолжающийся импорт Китаем иранской нефти по низким ценам, послужили буфером [6].

Китайский фактор является структурно ключевым. На долю Китая приходится более 80% иранского импорта сырой нефти [6]. Даже объявляя о новых санкциях, США предпочли избирательное их применение, исключив из списка целей крупные китайские банки [3][6]. Это выявляет структурное ограничение: эффективность самих санкций США зависит от сотрудничества Китая. Если Иран объявит зону с ограниченным доступом, но поставки в Китай продолжатся, реальное воздействие этой меры, скорее всего, будет сконцентрировано на судоходных компаниях и грузовладельцах из других стран, кроме Китая.

Структура безопасности

Военные столкновения на море демонстрируют повторяющийся характер. 5 сентября Центральное командование ВС США нанесло удар по трем иранским судам, включая нефтяной танкер, вблизи острова Харк [12]. До этого иранский КСИР заявил о нанесении удара баллистическими ракетами по двум военным кораблям США [12][14]. Адмирал ВМС США Брэд Купер предупредил: «Если КСИР обстреляет два наших корабля, мы нейтрализуем три их корабля с более высокими экономическими издержками» [16]. Иран пригрозил «более быстрым и интенсивным ответом» [13][17]. Обе стороны оказались в ловушке структуры, в которой они постоянно угрожают эскалацией, выходящей за рамки пропорциональных ответов.

ИМО оценила ситуацию, заявив: «Продолжающаяся нестабильность на Ближнем Востоке создает взрывоопасную ситуацию для мирового судоходства» [11]. Безопасность более 20 000 моряков, застрявших на судах, которые не могут покинуть пролив, также вызывает озабоченность [11].

3. Исторические прецеденты и сравнительные примеры

Угрозы блокады Ормузского пролива возникают не впервые. Иран и ранее поднимал вопрос о возможной блокаде пролива в периоды действия санкций США. Однако нынешняя ситуация качественно отличается от прошлого. Она перешла от простых угроз к стадии реализации, включая фактическое внесение в черные списки и функционирование транзитной системы [3][9]. Это подтверждается тем фактом, что по состоянию на 11 августа все 11 транзитных судов использовали одностороннюю транзитную систему Ирана [9]. Несмотря на отсутствие правовой основы, эта система стала де-факто стандартным маршрутом [3][9].

Это следует по схожей траектории с методами контроля транзита, установленными повстанцами-хуситами в Красном море и Баб-эль-Мандебском проливе. В Йемене в результате столкновений между правительственными силами, поддерживаемыми Саудовской Аравией, и повстанцами-хуситами, поддерживаемыми Ираном, погибло более 140 человек [13]. Повстанцы-хуситы фактически наложили вето на судоходные пути в Красном море, и план Ирана по созданию зоны с ограниченным доступом в Ормузском проливе можно рассматривать как стремление к аналогичной форме «фактического контроля». Это метод, при котором прибрежное государство, опираясь на военную силу, навязывает свои собственные нормы транзита в международном проливе, где свобода судоходства гарантирована международным правом.

Корректировка внутренних цен на энергоносители в период экономических санкций также не является беспрецедентной. В прошлые периоды санкций Иран перекладывал финансовое бремя на потребителей через системы нормирования и дифференцированного ценообразования. Недавнее повышение цен на бензин является продолжением этой практики [1][17].

4. Ключевые переменные, определяющие будущее развитие событий

Первая переменная — это фактические границы и метод обеспечения соблюдения режима зоны с ограниченным доступом. Секретарь Резаи лишь заявил, что она «начнется от линии блокады ВМС США и будет включать части Персидского залива» [1][4][16]. Конкретные координаты и средства обеспечения режима пока не разглашаются. Масштаб последствий будет зависеть от того, станет ли эта зона расширением существующей транзитной системы или будет означать новую линию военной конфронтации.

Вторая переменная — это уровень ответных действий США. Замечание адмирала Купера о «нейтрализации трех кораблей» свидетельствует о готовности к эскалации, выходящей за рамки пропорционального ответа [16]. Если президент Трамп будет неоднократно делать заявления, угрожающие оманскому посредническому каналу, этот единственный оставшийся путь для переговоров может рухнуть.

Третья переменная — это позиция Китая. Если Китай, на долю которого приходится более 80% иранского импорта сырой нефти, продолжит свои транзитные перевозки после объявления зоны с ограниченным доступом, мера Ирана может фактически превратиться в форму избирательного контроля, нацеленного только на американские и союзные судоходные компании [6].

Четвертая переменная — это вопрос правового статуса, как отмечает СИПРИ [2]. Будущий официальный ответ США покажет, означают ли двусмысленные положения Исламабадского меморандума фактическое молчаливое согласие США или являются лишь односторонней интерпретацией Ирана. Если Соединенные Штаты прямо не отвергнут эту меру, существует риск, что сам принцип свободы судоходства может быть использован в качестве прецедента в других спорах о проливах за пределами региона Персидского залива [2].