Директива Трампа о сокращении масштабов совместных военных учений РК и США и стратегия реагирования Южной Кореи

Резюме

Недавнее решение президента Трампа сократить учения Ulchi Freedom Shield (UFS) с 11 до 5 дней и отменить учения «Ссанъён» было представлено с тройным обоснованием: его личная дружба с Ким Чен Ыном, бремя расходов на оборону и отсутствие сотрудничества со стороны Южной Кореи в вопросе иранской войны. Однако реальный контекст более сложен. Отмена учений «Ссанъён» была вызвана реальными ограничениями сил Корпуса морской пехоты США из-за войны в Иране, о чем уже сообщалось на рабочем уровне примерно в июне, до заявления Трампа в социальных сетях. В отличие от этого, сокращение масштабов UFS является скорее политическим сигналом и страдает от процедурных недостатков, поскольку было объявлено по личным каналам президента, минуя политические линии Министерства обороны или Государственного департамента. Наиболее вероятным сценарием является тот, при котором сокращенный масштаб учений закрепится, в то время как диалог между США и Северной Кореей будет оставаться в тупике. В этом контексте Сеул должен быть готов к тому, что требования о разделении расходов на оборону и вкладе в Ормузском проливе будут неоднократно выдвигаться в виде пакетного соглашения. Правительству Южной Кореи необходимо разработать стратегию, которая включает в себя раздельное реагирование на личные каналы президента и рабочие каналы Пентагона, управление риском превращения этого вопроса во внутриполитическую полемику и подготовку к использованию увеличения внутренних инвестиций в оборону в качестве разменной монеты на переговорах.

I. Ситуационный анализ

Директива Трампа о сокращении масштабов совместных военных учений РК и США: ситуационный анализ

1. Предыстория и развитие событий

Учения Ulchi Freedom Shield (UFS) должны были проходить в течение 11 дней, с 17 по 27 августа. 16 августа (по местному времени), за день до их начала, президент Трамп опубликовал пост в Truth Social. Он поручил министру обороны Хегсету «резко сократить» масштабы учений [2][4].

Трамп представил тройное обоснование. Во-первых, его «очень хорошие отношения» с председателем Ким Чен Ыном [1][6]. Он добавил утверждение, что Северная Корея вела себя «неугрожающе и уважительно» во время его президентства [1]. Во-вторых, вопрос стоимости учений. Он выразил недовольство тем, что Соединенные Штаты несли значительную часть расходов [4]. В-третьих, иранский вопрос. Он утверждал, что администрация Ли Чжэ Мёна отклонила просьбу США о сотрудничестве в денуклеаризации Ирана [6][7].

Сам способ объявления вызвал ажиотаж. Это была декларативная мера, принятая через личный канал президента в социальных сетях, в обход политических линий Министерства обороны и Государственного департамента [8]. Предварительного уведомления правительству Южной Кореи или Вооруженным силам США в Корее не поступало [10]. Объявление в день начала учений позволило максимизировать их эффект [10].

Десантные учения «Ссанъён», запланированные на сентябрь, также были отменены. 24 августа (по местному времени) Корпус морской пехоты РК объявил, что американская сторона отменила учения, сославшись на ограничения в наличии сил из-за войны в Иране [11][15]. Эти учения, проводимые раз в два года, направлены на укрепление совместных возможностей морской пехоты РК и США по проведению десантных операций [11]. Было подтверждено, что Корпус морской пехоты США уже уведомил своих южнокорейских коллег об этих ограничениях в наличии сил примерно в июне [15].

2. Текущая ситуация

19 августа (по местному времени) Южная Корея и Соединенные Штаты официально объявили, что учения UFS будут сокращены с 11 до 5 дней, а также будет уменьшен масштаб некоторых полевых учений [9]. Учения завершились в пятницу, 21 августа [17]. По совпадению, время этого объявления совпало с визитом министра иностранных дел Китая Ван И в Южную Корею для консультаций по региональной безопасности, включая ситуацию на Корейском полуострове [9].

Агентство «Рёнхап» сообщило, что Трамп охарактеризовал учения как «неуместный и враждебный» сигнал Северной Корее [17]. В тот же период Северная Корея дважды запускала баллистические ракеты малой дальности из района Вонсана, 6 и 12 августа [12][17]. Объединенный комитет начальников штабов Южной Кореи расценил это как провокации в знак протеста против UFS [12].

Реакция Северной Кореи была четко разделена между каналами для Соединенных Штатов и для Южной Кореи. В заявлении вечером 20 августа Ким Ё Чжон, заместитель заведующего отделом ЦК Трудовой партии Кореи, охарактеризовала отношения с США как «превосходные» и продемонстрировала примирительное отношение к возможности возобновления переговоров на высшем уровне [16]. В отличие от этого, ее послание Южной Корее было насмешливым. Ким Ё Чжон охарактеризовала сокращение UFS как «недоделанные учения с отрубленным туловищем без предварительного обсуждения» и «пустую оболочку без содержания» [14]. Она продолжила насмехаться: «По одному слову Трампа Сеул оказался в жалком положении, вынужденный убирать свою любимую доску для военных игр» [14][16]. Она также охарактеризовала положение Южной Кореи как «отношения господина и слуги в рамках кровного союза РК и США» [16].

Однако на этапе фактической реализации также наблюдался разрыв между объявлением и его исполнением. Хотя было объявлено о резком сокращении, были признаки того, что на начальных этапах учения проходили по плану, что указывает на временной лаг и процесс корректировки между заявлением по личному каналу Трампа и его реализацией чиновниками рабочего уровня Пентагона [2].

3. Ключевые акторы и их позиции

Президент Трамписпользует это решение одновременно как сигнал к возобновлению переговоров с Северной Кореей и как инструмент давления на союзника по вопросу разделения расходов. Подчеркивая свою личную дружбу с Ким Чен Ыном, он применил структуру двойного послания, поднимая вопросы стоимости и сотрудничества по Ирану, чтобы выразить недовольство администрацией Ли Чжэ Мёна [6][10].

Администрация Ли Чжэ Мёнапридерживается выжидательной позиции. Она занимает осторожную позицию, разрываясь между надеждами на создание условий для диалога с Северной Кореей и критикой со стороны некоторых внутриполитических кругов за то, что ее «обошли» [8][10]. Партия «Сила народа» раскритиковала этот шаг, заявив, что Южную Корею «полностью обошли» [10].

Северная Кореяпродолжает свою двуединую стратегию в отношении США и Южной Кореи. Оставляя дверь открытой для возможного саммита, она применяет свою типичную «тактику вбивания клина» против южнокорейского правительства, подчеркивая подчиненный характер отношений между РК и США, чтобы разжечь внутренний конфликт на Юге [14][16]. Однако Северная Корея отдельно повысила уровень протеста против расширения передовых оперативных элементов (ИИ, беспилотники, киберпространство), которое продолжалось независимо от сокращения UFS, что указывает на то, что сокращение учений не означает прямого снижения восприятия угрозы со стороны Южной Кореи [12].

Конгресс СШАвыразил обеспокоенность обеих партий, но вероятность того, что это приведет к законодательным действиям, ограничена. Критику возглавляют члены Демократической партии, такие как Джек Рид, Энди Ким и Марк Келли, при отсутствии значимого официального контроля со стороны республиканского руководства [8].

Китайсклоняется скорее к наблюдению за ситуацией, чем к активному вмешательству. Комментарии представителя МИД Линь Цзяня остались на принципиальном уровне [10]. Однако, поскольку визит министра иностранных дел Ван И совпал с объявлением о сокращении учений, существуют предположения, что дипломатическое пространство Китая может расшириться на фоне потенциального раскола в союзе РК и США [9][10].

4. Ключевые вопросы

С процедурной точки зрения, ключевым вопросом является выявление структурных уязвимостей в каналах управления альянсом. Сам факт того, что объявление было сделано через личные социальные сети президента, в обход предварительных консультаций с Министерством обороны, Государственным департаментом и правительством Южной Кореи, создал большую проблему доверия, чем само содержание решения [8][10].

С содержательной точки зрения, ключевой вопрос заключается в том, будут ли ограничения сил, вызванные войной в Иране и названные причиной отмены учений «Ссанъён», постоянной переменной. Проблема доступности сил Корпуса морской пехоты США связана с глобальными проблемами распределения ресурсов американских вооруженных сил, которые не ограничиваются Корейским полуостровом [11][15].

С политической точки зрения, неясно, приведет ли сокращение учений к фактическому возобновлению диалога между США и Северной Кореей, или же оно станет укоренившейся, но лишь формальной мерой, пока переговоры остаются в тупике. Преобладает оценка, что до тех пор, пока Северная Корея будет настаивать на денуклеаризации как на предварительном условии, шансы на проведение саммита ограничены [5][10].

II. Углубленный анализ

Директива Трампа о сокращении масштабов совместных военных учений РК и США: углубленный анализ

1. Анализ первопричин

Формальное обоснование этой меры было тройным: личная дружба с Ким Чен Ыном, бремя расходов на учения и отсутствие сотрудничества по иранскому вопросу [6][7]. Однако эти три обоснования действуют на разных уровнях. Вопрос стоимости — это старый рефрен, который Трамп повторяет со времен своего первого срока. По сути, это повторение логики, которая возникала на всех переговорах о разделении расходов на оборону [4]. Иранский вопрос — это недавно добавленная тактика давления. Это можно расценить как попытку вовлечь Южную Корею в рамки разделения бремени иранской войны, ставя в упрек отказ администрации Ли Чжэ Мёна содействовать усилиям в Ормузском проливе [6][10].

Обоснование «очень хороших отношений» с Ким Чен Ыном — это не столько вопрос политической сути, сколько сигнал, раскрывающий личный стиль ведения переговоров Трампа [1][6]. Даже после провала саммита в Ханое во время своего первого срока Трамп постоянно публично подчеркивал свою личную связь с Ким Чен Ыном. Это последнее замечание также, вероятно, является подготовительным шагом, чтобы сохранить возможность будущего саммита открытой, а не сдвигом в политике в отношении Северной Кореи на рабочем уровне. Действительно, американские СМИ интерпретировали этот шаг как часть «гамбита Кима» со стороны Трампа [13][18].

Более фундаментальной причиной является реальное ограничение сил, созданное войной в Иране. Корпус морской пехоты США уже уведомил своих южнокорейских коллег об ограничениях в наличии сил примерно в июне [15]. Доказательства убедительно свидетельствуют о том, что отмена учений «Ссанъён» была решением, вытекающим из фактической нехватки ресурсов, а не предлогом. Существует также анализ, предполагающий, что ограниченная ресурсами позиция в области безопасности, такая как истощение запасов перехватчиков Patriot и THAAD, является фоновой переменной в этом решении [8]. Другими словами, хотя сокращение UFS и отмена учений «Ссанъён» могут показаться частью одного и того же события, центр тяжести их причин различен. Первое ближе к политическому сигналу, в то время как второе — к фактическому ограничению ресурсов.

2. Структурный контекст

Политическая структура: разрыв между личными каналами президента и оборонной бюрократией

Процедурная особенность этого инцидента заключается в самом процессе принятия политических решений. Объявление через Truth Social было сделано без прохождения через политические линии Министерства обороны или Государственного департамента [8]. Инструкции были переданы министру обороны Хегсету постфактум. Эта модель, когда политическое направление сначала раскрывается через личные каналы президента до консультаций на рабочем уровне, была повторяющейся чертой первой администрации Трампа. Однако на этот раз процедурный недостаток более выражен, поскольку было опущено даже предварительное уведомление союзному правительству и Вооруженным силам США в Корее [10].

Реакция Конгресса США иллюстрирует эту структурную проблему. В то время как члены Демократической партии, такие как Джек Рид, Энди Ким и Марк Келли, высказали критику, со стороны республиканского руководства не было значимого официального контроля [8]. Причина, по которой это не переросло в двухпартийную негативную реакцию, ясна. Механизмы внутри Республиканской партии для контроля за персонализацией внешней политики Трампом ослабли. Это структурный фактор, который ограничивает возможность того, что это приведет к законодательным действиям [8].

Экономическая структура: расширение рамок разделения расходов на оборону

Аргумент Трампа о разделении расходов — это не просто выражение недовольства, а скорее подготовительный шаг к будущим переговорам по Специальному соглашению о мерах (SMA) [8]. Примечательно в данном случае то, что вопрос о расходах увязывается в единый пакет с требованиями о вкладе, связанном с Ираном и Ормузским проливом [8]. Другими словами, это действует не как набор отдельных вопросов, а как взаимосвязанная структура, предназначенная для оказания давления на Южную Корею с целью увеличения ее общего бремени в сфере безопасности.

Структура безопасности: конфликт между доверием к расширенному сдерживанию и распределением ресурсов

Уникальный аспект этого инцидента заключается в том, что внерегиональная переменная — война в Иране — напрямую вмешалась в структуру безопасности Корейского полуострова. Реализовался сценарий, при котором приоритет Ближнего Востока в глобальной системе распределения ресурсов вооруженных сил США подрывает боеготовность на Корейском полуострове. Отмена учений «Ссанъён» символически иллюстрирует это [11][15]. Этот случай подтверждает, что союз РК и США — это структура, связанная не только с региональными угрозами, но и с изменениями в глобальных приоритетах распределения ресурсов США.

3. Исторические прецеденты и сравнение с аналогичными случаями

Аналогичная схема наблюдалась во время первого срока Трампа. Сразу после саммита с Северной Кореей в Сингапуре в 2018 году Трамп приказал прекратить учения РК и США Ulchi Freedom Guardian, назвав их «очень дорогими и провокационными». Общей чертой является то, что это также было объявлено экспромтом на пресс-конференции по итогам саммита без предварительного согласования с Пентагоном. Недавнее объявление о сокращении UFS последовало той же схеме: сначала прозвучали личные замечания президента, до каких-либо консультаций на рабочем уровне, а затем Пентагон принял последующие меры [2][4].

Есть и различия. Мера 2018 года имела четкую цель поддержания позитивной атмосферы для диалога сразу после саммита США и Северной Кореи. В отличие от этого, недавняя мера была принята до какого-либо саммита и включает внерегиональную переменную в виде войны в Иране, что делает ее причинно-следственную структуру более сложной. Тот факт, что в одном объявлении были объединены два разных мотива — сигнал Северной Корее и ограничение ресурсов — отличает его от случая 2018 года.

Реакция Ким Ё Чжон также повторяет прошлые схемы. Ее двуединая стратегия, заключающаяся в примирительном тоне по отношению к США и циничной критике в адрес Южной Кореи, является типичной тактикой ведения переговоров Северной Кореи, которая неоднократно использовалась во время переговоров по денуклеаризации в 2018-2019 годах [14][16]. Ее заявление о том, что «это судьба марионеточной армии, которая доверила командование своему хозяину, — быть неспособной произнести ни слова протеста, даже когда американские военные поджимают хвост и бегут на основании односторонней директивы главнокомандующего США, без какой-либо двусторонней координации» [16], явно направлено на то, чтобы взбудоражить общественное мнение в Южной Корее, представляя отношения между РК и США как подчиненные.

4. Ключевые переменные, определяющие будущее развитие событий

Первая переменная — это продолжительность войны в Иране. Если ограничения в наличии сил вызваны реальной нехваткой ресурсов, масштаб учений может быть восстановлен, если ситуация в Иране стабилизируется. И наоборот, если война затянется, сокращенный масштаб, скорее всего, станет устоявшейся практикой.

Вторая переменная — состоится ли саммит США и Северной Кореи. Неясно, приведут ли примирительные сигналы, которые Ким Чен Ын посылал по каналам в США, к реальной встрече. Преобладает оценка, что перспективы саммита в ближайшем будущем ограничены, поскольку Северная Корея продолжает настаивать на денуклеаризации как на предварительном условии [10].

Третья переменная — это направление переговоров о разделении расходов на оборону. Бремя ответных мер Южной Кореи будет различаться в зависимости от того, приведет ли эта мера к требованиям об общем увеличении ее вклада в ходе переговоров по SMA, или же рамки сместятся к вопросам живучести активов, таким как запасы перехватчиков [8].

Четвертая переменная — это внутриполитический ландшафт Южной Кореи. В то время как партия «Сила народа» выступила с критикой по поводу того, что ее «обошли» [10], правящая партия придерживается выжидательной позиции. Если этот баланс будет нарушен, вопрос о сокращении учений может перерасти во внутриполитическую полемику.