[Международная конференция EAI]

Ссылка на YouTube: https://www.youtube.com/watch?v=1JslytptbwE

Институт востоковедческих исследований (EAI) провел международную конференцию «Вызовы и ответные меры в области безопасности после COVID-19: изменение климата, инфекционные заболевания, экономическая и кибербезопасность» 11 и 12 декабря. На сессии «Конфликты и сотрудничество в области кибербезопасности» выступили профессор Университета Кэйо Мотохиро Цутия с докладом о стратегии кибербезопасности Японии, отраженной в пересмотре национальной стратегии безопасности Японии в 2022 году; ведущий научный сотрудник Института исследований национальной безопасности Ким Со Чжон с докладом о стратегии реагирования на киберугрозы, с которыми сталкивается Южная Корея; и профессор Университета Гачхон Юн Мин У с докладом о характеристиках и принципах реагирования на киберкогнитивные войны. В обсуждении каждого доклада приняли участие профессор Университета Данкук Ю Ин Тхэ, старший научный сотрудник Корейского института оборонных исследований Пак Чон Хан и исследователь Института будущего Национального собрания Ча Чон Ми.

■ Ответственный и редактор: Пак Хан Су Исследователь EAI

Контакты: 02 2277 1683 (доб. 204) | hspark@eai.or.kr

Транскрипт видео

добрый день, для меня большая честь быть здесь, и особенно это прекрасная возможность узнать об этой области. Как меня только что представили, я не являюсь экспертом в этом вопросе, хотя я изучаю Северную Корею, и, безусловно, киберпространство является одной из самых важных областей в последнее время, поэтому я проявляю некоторый интерес к этой области. Кстати, сегодня у нас сессия три: «Конфликты и сотрудничество в области кибербезопасности». У нас есть 90 минут, а это значит, что у нас недостаточно времени.

у нас будет три докладчика и три назначенных рецензента. Поэтому я думаю, что я могу выделить каждому по 15 минут на доклад и по семь минут на назначенного рецензента. Я слышал, что организаторы готовят что-то вроде знаков, которые показывают, что осталось 3 минуты и 1 минута, а затем просят вас закончить ваш доклад или обсуждение. Хорошо, и я хотел бы сначала заслушать доклады и обсуждения, а затем, если у нас будет время, я хотел бы открыть дискуссию для аудитории и задать несколько вопросов среди присутствующих участников. Хорошо, без дальнейших промедлений, я хотел бы попросить профессора Мотохиро Цутия из Университета Кэйо выступить с докладом о реакции Японии на киберугрозы в Восточной Азии. Пожалуйста, поприветствуйте его аплодисментами. Спасибо большое за доброе представление. Я Мотохиро Цутия из Университета Кэйо в Японии, но на самом деле я приехал сегодня из Пусана, так что я провел две ночи в Пусане, отлично поел и получил удовольствие. Спасибо большое за прекрасную корейскую культуру. Я хочу поговорить о реакции Японии на киберугрозы. Я не кореец и не северокорейский эксперт, но я слежу за киберпроблемами в эти дни. О, нет. Итак, всего 30 лет назад интернет был примерно таким. Надеюсь, вы помните браузер Mosaic. Это было здорово. Но я всегда говорю, что происходит 3D: глубже, темнее и грязнее. Киберпространство становится 3D и таким. Итак, в июле 2009 года была осуществлена массированная DDoS-атака против Соединенных Штатов и Южной Кореи. Это стало для меня большим шоком, и, поскольку Корея является соседкой Японии, мы могли бы столкнуться с чем-то подобным против нашей критической инфраструктуры, но это было только начало киберпроблем в то время. А 11 марта 2011 года был большой, очень большой день для японцев. Все знают, где они были в этот день. Произошло массивное землетрясение и цунами. Погибло много людей в тот день и после. Это фотография родного города моей матери в Фукусиме. Моя мать умерла много лет назад, так что она не пострадала, но моя семья, семья моей матери, родственники пострадали. Это было личной проблемой для меня, связанной с цунами. Но я хочу поблагодарить корейский народ, вы нам очень помогли. Однако через 20 дней после этого мы обнаружили очень плохих парней в мире. Кибератаки против японского правительства. Чиновники правительства обнаружили электронное письмо с заголовком «Уровень радиации вчера, мы беспокоимся о Фукусимской атомной электростанции». В то время радиация была повсюду. Поэтому было вполне естественно, что правительственные чиновники открыли вложение в электронное письмо, но оно содержало настроенный вирус. Что значит настроенный? Злоумышленник проверил все антивирусное программное обеспечение и обнаружил, что их вирус в то время не был обнаружен. И правительственный чиновник открыл вложение, и много информации было украдено с правительственного сервера удаленно. Это стало для нас большим шоком. И через шесть месяцев после этого, в сентябре 2011 года, мы обнаружили, что Mitsubishi Heavy Industries была взломана. Mitsubishi Heavy Industries (MHI) — крупнейший военный подрядчик в Японии. Много военных технологий могло быть украдено, и у нас есть совместный проект с американскими военными подрядчиками, так что американские технологии тоже могли быть украдены. Это стало для нас большим шоком, большим скандалом в японском обществе. А в декабре 2014 года это связано с Северной Кореей. Был фильм под названием «Интервью». Он не был показан в Японии, но его посмотрели некоторые зрители в США, и Северная Корея была очень зла на это. Сотрудники Sony Pictures пришли в офис и включили компьютеры. Они увидели эту картинку на своих экранах. Он был взломан, и много информации было украдено с серверов Sony Pictures. В мае 2015 года мы обнаружили еще один инцидент в Японии. Японская пенсионная служба была взломана. Как и в Корее, Япония — стареющее общество, поэтому пожилые люди имеют больше политической власти. Они были очень злы: «Где мои пенсионные деньги?» Деньги не были украдены, были украдены только записи, но это снова стало большим скандалом в японском обществе. И мы обнаружили, что более 1000 организаций, компаний, правительств и университетов были взломаны одновременно. В то время на Японию обрушились огромные массированные кибератаки. А в марте 2017 года New York Times сообщила, что Северная Корея была взломана киберкомандованием США для пресечения запусков ракет. Я не знаю, правда ли это, но это похоже на голливудский фильм. Северная Корея могла быть остановлена кибератаками для испытания своих ракет. Что мы делаем в Японии? В 2018 году премьер-министр Абэ в то время выступил с речью в Национальной академии обороны. Он сказал: «Я не могу этого видеть... В настоящее время преимущество в новых областях, таких как киберпространство и космос, имеет жизненно важное значение». Это было первое заявление политических лидеров. Мы должны что-то сделать в области кибербезопасности в военной сфере. До этого мы пытались защитить наш частный сектор и правительственные министерства. Мы просто защищали наши системы, но премьер-министр Абэ сказал, что мы должны сделать что-то большее в киберпространстве и космосе. Это была тема междоменной войны. Мы сражаемся не только на земле, в небе или на море. Домены связаны друг с другом. Киберпространство охватывает все. Поэтому мы должны думать о важности киберпространства. Мы зависим от киберпространства, поэтому мы должны защищать киберпространство. Затем мы опубликовали «Руководящие принципы национальной оборонной программы» в декабре 2018 года. В них говорится: «Если кто-то атакует Японию, критическая инфраструктура может пострадать. После этого мы можем нанести ответный удар в киберпространстве». Это глупо для вас, но мы придерживаемся оборонной политики на протяжении многих десятилетий. Мы вообще не начинаем войну. Но в киберпространстве, если кто-то атакует, что мы можем сделать? Мы не знали. Мы просто прояснили: мы можем нанести ответный удар в киберпространстве. Это шаг вперед в японской политике. После этого пришел премьер-министр Кисида, и он сказал, что хочет пересмотреть Национальную стратегию безопасности, Руководящие принципы национальной оборонной программы и Среднесрочную оборонную программу. Мы называем эти три документа оборонной политикой. И это было первое, Руководящие принципы национальной оборонной программы 2018 года должны были быть обновлены через 10 лет, но он не сказал так. 10 лет достаточно. Он сказал, что мы хотим пересмотреть их через пять лет. Ситуация в мире меняется, поэтому нам нужно изменить нашу оборонную политику. И после его речи мы увидели российское вторжение в Украину. Это стало для нас большим шоком. Затем мы поняли, что киберпространство, кибербезопасность, киберзащита — это очень, очень большая проблема для обороны нашей страны. И затем у нас была Национальная стратегия безопасности всего год назад, и в этой стратегии мы ввели новый термин. Это не новый термин на самом деле, но мы называли кибербезопасность «кибербезопасностью» в предыдущих документах, но мы сказали «кибер анзэн», что означает «кибернациональная безопасность» в английских документах. Тот же термин на самом деле, но на японском языке он очень отличается. Поэтому мы делаем акцент на национальной безопасности. Это еще один шаг вперед. И в нем говорится: «Возможности реагирования в области кибербезопасности должны быть усилены до уровня, равного или превосходящего уровень ведущих западных стран». Я был так шокирован этими словами. Вы действительно уверены? Мы можем превзойти США, Великобританию, Израиль? Невозможно. Это была моя первая реакция. Я спросил одного из политических лидеров: «Вы действительно уверены, что мы можем превзойти США?» Он сказал: «О, нет, возможно, это нехорошо говорить, но мы должны поставить более высокую цель». Вот и все. Но мы изо всех сил пытаемся повысить наши возможности. Ключевым термином является «активная киберзащита». Этот термин сейчас повсюду в японской политике кибербезопасности. И что это значит? Япония внедрит активную киберзащиту для заблаговременного устранения возможности серьезных кибератак. Что это значит? Соединенные Штаты придерживаются политики «defend forward», поэтому они пытаются остановить кибератаки до того, как что-то произойдет. Они проникают в сеть противника в мирное время. Они наблюдают за вами, они наблюдают за ними. Затем, если кто-то начнет кибератаки против Соединенных Штатов, они остановят их на месте, и ничего не произойдет. Это активная киберзащита в Соединенных Штатах. Можем ли мы сделать это в Японии? Это довольно сложно, потому что у нас есть Конституция, у нас есть закон о телекоммуникационном бизнесе, и подобные вещи запрещают действовать в мирное время. В чрезвычайных ситуациях мы можем нанести ответный удар, но что мы можем сделать в мирное время? Это большая дискуссия сейчас. Правительство пытается организовать экспертную группу этим летом, но им не удалось. Они не смогли организовать экспертную группу. Я надеюсь, мы сможем сделать это в следующем году, но мы не уверены. Это большая, большая дискуссия, и им придется реорганизовать правительственное агентство. Мы называем его NISC. Я надеюсь, мы сможем это сделать, но мы не знаем. Итак, если у нас будут более высокие возможности, у нас будет многоуровневое международное сотрудничество. Первое — Япония и Соединенные Штаты, второе — Квад, Индия, Австралия и Соединенные Штаты, и, конечно, мы хотим иметь хорошие отношения с Республикой Корея. Консультативный орган по кибербезопасности Японии, Австралии и США только что начал работу, мы хотим сотрудничать с вами. И также проходят кибердиалоги Японии и НАТО. Мы хотим расширить нашу сферу деятельности и повысить наши возможности для защиты от злонамеренных атак со стороны Северной Кореи, Китая, России и других злонамеренных субъектов. Действительно ли мы плохи в кибербезопасности? У нас есть хорошие доказательства: мы пережили саммит G20 в Осаке в 2019 году, провели чемпионат мира по регби в 2019 году, а также Олимпийские и Паралимпийские игры в Токио в 2020 году, и саммит G7 в Хиросиме в этом году. Мы пережили эти мега-события в киберпространстве и физическом пространстве. Я надеюсь, мы сможем защитить нашу страну и мир от злоумышленников. Это мой последний слайд. Реакция Японии на киберугрозы. Во-первых, улучшение кибербезопасности Японии — это срочная, срочная политическая задача в наши дни. Во-вторых, активная киберзащита. Как мы можем ее получить? Мы хотим учиться у правительства Кореи, правительства США и других правительств. И, наконец, у нас есть многоуровневое международное партнерство. Это ключ для нас, и мы хотим делиться нашей разведкой, информацией и данными для нашей защиты. Большое спасибо за ваше время. Спасибо, профессор Цутия. А теперь я хотел бы пригласить доктора Ким Со Чжон из Института исследований национальной безопасности, которая выступит с докладом о злонамеренных киберугрозах со стороны КНДР и их последствиях для Республики Корея. Вы сидите там? Не подходите к трибуне. Хорошо, продолжайте. Спасибо. Спасибо, профессор Пак. Для меня большая честь быть здесь, и я Ким Со Чжон из Института исследований национальной безопасности. Я работаю в этой области более 20 лет, и приятно снова видеть вас через два или три года. Я хочу поговорить о злонамеренных угрозах со стороны КНДР, и я обязательно поговорю о последствиях для Республики Корея. Возможно, я не буду говорить о том, через что мы прошли за более чем 20 лет в Корее и что мы пытаемся пересмотреть в нашей национальной стратегии кибербезопасности, опубликованной в 2019 году и находящейся на рассмотрении прямо сейчас. И мы также, безусловно, говорим об активной киберзащите. Возможно, это немного отличается от концепции США «defend forward» или операций «forward», но все же Корея также говорит об активной киберзащите в наши дни. Поэтому я не буду говорить об этом, а больше сосредоточусь на том, как мы работаем с точки зрения многоуровневого международного партнерства, что можно сделать с точки зрения кибердипломатии, концепций. Позвольте мне начать с появления Северной Кореи как киберугрозы, с ее стратегического использования киберопераций для получения средств, уклонения от санкций и продвижения своих политических целей. Страна вложила значительные средства в создание сложного потенциала кибервойны, и несколько ключевых характеристик делают ее кибердеятельность особенно опасной. Кибероперации Северной Кореи оркестрируются и поддерживаются государством. Известно, что Разведывательное управление Генерального штаба осуществляет надзор за этой деятельностью, используя специализированные подразделения, такие как Бюро 121 и спонсируемые государством группы хакеров, такие как Lazarus Group. Эти характеристики отличают ее немного от других стран, немного по-другому. Поскольку международные санкции ограничивают ее доступ к мировым финансовым системам, Северная Корея обратилась к киберпреступности для получения средств. Они занимались различными видами кибердеятельности, такими как взлом банков, кража криптовалюты и проведение атак с использованием программ-вымогателей для получения доходов, оцениваемых в миллиарды. Северокорейские хакеры демонстрируют продвинутые возможности, используя такие методы, как фишинг, развертывание вредоносных программ и социальная инженерия для проникновения в цели. Группы APT известны своей настойчивостью, передовыми методами и нацеленностью на критическую инфраструктуру, правительственные и финансовые учреждения, а также криптовалютные биржи. Кибердеятельность Северной Кореи нанесла значительный экономический ущерб во всем мире. В последнее время кибероперации Северной Кореи вышли за пределы границ, представляя угрозу для учреждений и частных лиц по всему миру. Их способность проводить операции из удаленных мест позволяет им оставаться неуловимыми и трудно отслеживаемыми. Сочетание государственной поддержки, передовых технических знаний, финансовых мотивов и глобального охвата делает киберугрозу со стороны Северной Кореи особенно опасной. Их деятельность не только нацелена на финансовую помощь, но и представляет более широкий риск для интеллектуальной безопасности, стабильности и критической инфраструктуры. Более того, переход к преступлениям с использованием криптовалют предоставил им децентрализованное средство для финансирования своих планов, уклоняясь от традиционных финансовых ограничений и мониторинга. Возникли также опасения относительно появления нового политического альянса и потенциальной эскалации конкуренции, поскольку Северная Корея демонстрирует тесное сближение со странами, такими как Россия, Иран и Китай. Северная Корея поддерживала Россию во время российско-украинской войны, одновременно взламывая российские предприятия по разработке ракет. Северокорейские ИТ-работники также шпионили из ОАЭ и России. Наблюдаются различные угрозы, включая обеспечение технологической конкурентоспособности посредством кражи интеллектуальной собственности и операции влияния, способные вызвать социальные волнения. Я не буду говорить о корейской политике и институтах, а больше расскажу в целом о том, как мы реагировали на международное сотрудничество. В целом, кибердипломатия Южной Кореи в значительной степени обусловлена более широкими национальными интересами, вызванными ее отношениями с КНДР. Кибердиалог с США является наиболее важным, учитывая зависимость Южной Кореи от гарантий безопасности США, заинтересованность США в стабильности Корейского полуострова и высокую сложность кибервозможностей США. США преследуют криптовалюты, чтобы предотвратить кражу и незаконное использование Северной Кореей, применяя такие меры, как судебное преследование и сотрудничество в рамках уголовного правосудия, включая конфискацию активов. Кроме того, действия включают запреты на поездки, замораживание активов, торговые ограничения, ограничения на помощь в развитии и поддержку в области безопасности, запреты на экспорт оружия, запреты на финансовые операции и дипломатические меры, такие как протесты, осуждения и преследование международных санкций, дипломатические высылки или закрытие посольств. Для содействия этому был принят Закон о противодействии противникам Америки посредством санкций (CAATSA), а также исполнительные приказы 13694 и 13757, которые определили злонамеренную кибердеятельность как национальную чрезвычайную ситуацию и санкционировали санкции, в то время как исполнительный приказ 13722 конкретно излагает всеобъемлющие запреты и санкции в отношении сделок с правительством Северной Кореи. В соответствии с этими законами и исполнительными приказами Министерство финансов США последовательно объявляет о санкционных мерах для пресечения кражи виртуальных активов Северной Кореей. Управление по контролю за иностранными активами (OFAC) Министерства финансов запретило использование Tornado Cash в прошлом году, что является сервисом смешивания криптовалют. Лица, нарушающие запрет правительства США на поездки в Северную Корею и участвующие в академических конференциях, связанных с криптовалютами, в Северной Корее или предоставляющие знания, связанные с криптовалютами, для помощи Северной Корее в обходе санкций, столкнулись с тюремным заключением, назначенным правительством США. После 22-го саммита Республика Корея-США в 2022 году, на котором впервые обсуждалась злонамеренная кибердеятельность Северной Кореи, обе страны взяли на себя существенные обязательства по противодействию незаконным доходам Северной Кореи от ее иностранных ИТ-персонала и предотвращению уклонения от санкций путем кражи криптовалюты. Они предотвращают получение Северной Кореей ресурсов, необходимых для ее ядерной и ракетной программ. В результате совместного правительственного уведомления Министерства иностранных дел и Национальной разведывательной службы от 8 декабря 2022 года отечественным компаниям было рекомендовано проявлять осмотрительность и усилить меры проверки личности при найме ИТ-персонала, который может скрывать свое северокорейское гражданство и личность. В частности, семь северокорейских физических лиц и организаций были выделены в качестве первых независимых целей санкций в области кибердеятельности. Южная Корея и Соединенные Штаты совместно внесли северокорейского гражданина в список целей санкций из-за его участия в финансировании Северной Кореей оружия массового уничтожения посредством незаконной кибердеятельности. Саммит Республика Корея-США 2022 года привел к дальнейшему углублению сотрудничества в области кибербезопасности, что привело к принятию Рамочной программы стратегического сотрудничества в области кибербезопасности в 2023 году. Эта рамочная программа подтверждает принципы, сформулированные на саммите Республика Корея-США 2022 года, подчеркивая важность кибербезопасности как национальной политики и стратегического приоритета. Ее основная цель — продвижение открытого и совместного подхода, направленного на обеспечение безопасности и целостности Интернета и киберпространства. Основываясь на этих инициативах, Рамочная программа стратегического сотрудничества в области кибербезопасности 2023 года отличается своей приверженностью расширению сотрудничества в технологической, политической и стратегической областях при укреплении доверия. Она отражает позицию Южной Кореи в сравнительном ландшафте, обеспечивая выполнение последующих действий, что является обязательным для консолидации достижений этой рамочной программы. Саммит трех стран в Кэмп-Дэвиде в августе 2023 года обязал трех участников планировать координацию усилий по наращиванию потенциала в Азиатско-Тихоокеанском регионе для обеспечения их взаимного усиления и максимальной выгоды для наших уважаемых партнеров, в том числе посредством наращивания потенциала в области кибербезопасности и финансовой целостности, а также нашей новой трехсторонней рамочной программы сотрудничества в области морской безопасности. Республика Корея, США и Япония — все три страны имеют свои собственные индо-тихоокеанские стратегии, и эти три индо-тихоокеанские стратегии касались наращивания потенциала в области кибербезопасности. Кроме того, три страны выразили обеспокоенность по поводу незаконной кибердеятельности КНДР, которая финансирует ее незаконное ОМУ и баллистические ракетные программы. Мы объявили о создании новой трехсторонней рабочей группы для стимулирования нашего сотрудничества, в том числе с международным сообществом, для борьбы с киберугрозами КНДР и блокирования уклонения от санкций с помощью киберсредств. Встреча трехсторонней рабочей группы между США, Японией и Южной Кореей по борьбе с киберугрозами Северной Кореи состоялась в Токио в июле прошлого года. Представители трех стран оценили совместные достижения в пресечении незаконной кибердеятельности, определенной как основные источники финансирования крупной ядерной и ракетной программы Северной Кореи. Они ожидали, что создание этой рабочей группы еще больше укрепит координацию между дипломатическими органами трех стран. Последняя часть касается последствий для Республики Корея и будущих усилий. Благодаря российско-украинской и израильско-хамасской войнам возникли возможности для государств участвовать в кибервойне, при этом украденные виртуальные активы обналичиваются в дружественных Северной Корее странах, таких как Китай и Россия. Учитывая эти факторы, требуется значительное воображение, чтобы предсказать, как Северная Корея будет продолжать свои атаки в будущем. В качестве новой бизнес-модели потенциал Северной Кореи проводить хакерские операции, не только вызывая финансовый ущерб, но и занимаясь такой деятельностью, как шпионаж и прокси-войны, остается высоким. Эксперты из различных областей должны собраться, чтобы разработать прогнозы и сценарии для следующей угрожающей деятельности Северной Кореи. Крайне важно разработать соответствующие стратегии и продумать образовательные и учебные программы для эффективного реагирования на эти угрозы. Это требует сотрудничества между частным сектором и международными партнерами. Правительства по всему миру должны сотрудничать и координировать усилия по отслеживанию и противодействию кибероперациям Северной Кореи. Создание совместных целевых групп или коалиций, занимающихся решением этих угроз, может улучшить глобальное реагирование. В этом отношении наши двухлетние усилия Южной Кореи и США по созданию совместной киберрабочей группы по ИТ-персоналу и кражам криптовалюты были успешными. Дипломатический диалог и оказание дипломатического давления на Северную Корею могут побудить страну придерживаться международных норм в киберпространстве. Международное сообщество должно рассмотреть возможность строгого применения целевых санкций в отношении северокорейских организаций, занимающихся киберпреступностью и кражей криптовалюты. Это ограничит их доступ к мировым финансовым системам и затруднит их незаконную деятельность. Переход к конвертации наличных средств указывает на нетронутый нами финансовый сектор, вызывая другие ограничения на их подходы. Предоставление поддержки странам с наименее развитой инфраструктурой кибербезопасности может укрепить их устойчивость к киберугрозам Северной Кореи. Это может включать обмен опытом, предоставление технической помощи и укрепление потенциала кибербезопасности. Южная Корея признает глобальный охват киберпространства и поэтому сотрудничает со Всемирным банком и Межамериканским банком развития. Укрепление кибервозможностей Южной Кореи не только укрепляет ее потенциал в материальном смысле, но и соответствует целям безопасности страны. Наименее развитые и развивающиеся страны Южной Азии активно ищут опыт Кореи в различных областях, включая формирование политики, разработку правовой базы и обучение и наращивание потенциала. Эти страны стремятся использовать обширный опыт и обмен знаниями Кореи. Расширяя поддержку наращивания киберпотенциала посредством таких каналов, как программы развития или официальная помощь в целях развития, Южная Корея может внести значительный вклад в повышение стандартов кибербезопасности страны. Сосредоточение усилий на мероприятиях по наращиванию потенциала, ориентированных на страны Южной Азии и другие страны, где Северная Корея использует ИТ-инфраструктуру и развертывает персонал, вероятно, принесет особенно эффективные результаты для обеих сторон. И, наконец, сотрудничество между частным сектором и международным сообществом имеет решающее значение для смягчения кибердеятельности Северной Кореи. Объединяя усилия, обмениваясь информацией, поощряя и применяя правила, а также оказывая дипломатическое давление, существует большая вероятность снижения успеха северокорейских киберпреступлений и сдерживания их злонамеренной деятельности. Я закончил. Спасибо, доктор Ким Со Чжон. А теперь профессор Юн Мин У из Университета Гачхон выступит с докладом о будущем кибервойны с акцентом на киберкогнитивную войну. Пожалуйста. Сегодня я собираюсь поговорить о будущем кибервойны, особенно с акцентом на киберкогнитивную войну. Многие люди задаются вопросом, будет ли или не будет иностранное вмешательство или операции влияния против наших всеобщих выборов в этой стране в предстоящих выборах. И если кто-нибудь спросит меня, я бы сказал, что есть сильные доказательства того, что они могут это сделать, потому что за весь этот год, 2023 год, я проводил исследования по этим вопросам. И, слава богу, этот год подходит к концу, и я сейчас завершаю свое исследование, и я нашел некоторые доказательства деятельности иностранных комментаторов в нашей сети. Из-за конфиденциальности я не могу говорить об этом, но я просто хочу сказать, что там происходят какие-то действия. Ну, в сегодняшнем мире человеческий мозг может быть взломан. Когда мы говорим о кибербезопасности, мы говорим о взломе компьютерных систем, информационных структур и всех этих физических объектов, но, знаете ли, как и компьютеры, человеческий мозг может быть взломан, но метод другой. У людей есть эмоции, гордость, разочарование, ревность. Все эти наши эмоции могут быть использованы как бэкдор для проникновения в человеческий мозг и манипулирования им. По мере развития технологий у людей будет все больше и больше методов контроля.

time I'd like to open to the floor and to get some questions among the many participant here okay without any further delay I'd like to ask uh Professor Moto suchia from the K University to make a presentation about the Japan's respond to cyber threat in East Asia please welcome him with a round of applause uh thank you very much for a kind of introduction so I'm Mia from K University in Japan but actually I came from Busan today so I spent two nights in Busan and had a wonderful food and getting F and F so thank you very much

for wonderful uh Korean culture so I want to talk about um Japan's response to cyber slats I'm not a Korean and no a North Korean expert but I'm following cyber issues these days oh no so uh just 30 years ago um um the internet was something like this so I hope you remember the Mosaic for browser so it was great um things but so I'm always saying so 3D is happening 3D means that so deeper darker and um dirtier so cyers space is becoming 3D and 3D this state so um July 2009 there was a massive cyber deos attack against

United States and South Korea so it was big shock for me and so um Korea is neighbor uh of Japan so we might get something similar uh against our critical infrastructures but it was just a beginning of the Cyber issues um at that time and in March uh 11th 2011 it was a big big day for Japanese people so everybody knows where they were uh on this day so there was a massive massive um earthquakes and tsunamis so um a lot of lives were lost on that day and after and so this is a a photo of the my mother's Hometown in Fukushima so my

mother passed away many years ago so she was not affected but my family so my mother's family so relatives were affected so it was um my personal issue for the As and tsunami so but I want to thank the Korean people you helped us very much but we found that very very bad guys uh in the um world after this uh just 20 days uh later um we found that um um cyber attacks happened um broke out against Japanese government so um the government officials found that email titled uh yesterday's radiation level we are worrying about Fukushima

nuclear plant at that time so radiation is all over uh there so it was quite natural for the government official to open up attachment of the email but it was customized virus was included what means customized so the attacker checked the every antivirus software so they found that the the their virus was not detected at that time and they uh the government official opened the attachment and so the a lot of information was stolen from the government server by remote it was big shock for us and six months after that

September 2011 so we found that Mitsubishi heavy Industries was H so mitsubish heavy Industries mhi is the largest military Constructor in Japan so a lot of the military technology might be stolen and so we have a joint um project with United States um military contractors so American Technology might be stolen too it was a big shock for us it's a big scandal in Japanese society and December 2014 it's a uh connected to the North Korea so there was a movie titled the interview so it was not um um um viewed in Japan

but so there are some U viewers in the United States and so the North Korea was very angry with that so um um Sony Pictures employees went to office and turn up the computers they found this picture on their screen it was hacked and so the the a lot of information was stolen from the Sony pictures um um servers in May 201 um 15 we found another incident in Japan so Japan pension service was hacked as Korea so Japan is an aging Society so older people have more political power so they were very angry where is my

pension money so money was not stolen but just records were stolen but it was big big Scandal again in Japan society and so we found that more than 1,000 organization companies government um and so universities were hacked at the same time so the huge massive scale of cyber attacks were coming to Japan at that time and March 2017 so the New York Times reported that so North Korea was hacked by the US um cyber command uh to disrupt their missile launches I don't know this is real or enough but it's

kind of uh Hollywood movie thing so uh the North Korea might be disrupted by cyber attacks to test um their missiles what we are doing in Japan so 2018 um uh prime minister AB at the time made a speech at the National Defense Academy he said um um I cannot see it so um nowadays having an advantage in new areas such as cyberspace and outer space is of vital importance so um it was the first statement of the political leaders we must do something uh in cyber security in military area before that we try to

defend our private sectors and government Ministries we are just defending uh our uh systems but so prime minister abet says we have to do something more in cyber space and out space it was um um the topic of the Cross domain Warfare so we are not fighting in on the ground on the in the sky or on the sea only so the um um domains are connected each other so cyberspace is covering everything so we have to uh think about the importance of cyberspace we are dependent on cyberspace that's why we have to defend

cyberspace too then we published National Defense program guidelines in December 2018 it says if somebody attacks Japan critical INF infrastructures might be affected after that we can do Counter Strike in cyber space it's it's stupid for you but we are stick to the defense oriented policy for many decades so we do not start a war at all so but in cyber space if somebody attacks what can we do so we didn't know so we are just made it clear so we can do Counter Strike in cyber space that's a one step further in

Japanese policy after that so uh prime minister kishida came in and he said uh he want to revise National Security strategy National Defense program guidelines and Midterm um defense program so we call three documents for defense policy and it was um the first the um the 2018 National Defense program guidelines will be would be renewed in 10 years but he didn't say so 10 years is enough so he said we want to revise it in five years so the situation is changing changing in the world that's why need we need to um

um uh reshape our defense uh policies and after that after his speech so we saw the um Russian invasion of Ukraine it was big shock for us then we realized cyber space cyber defense cyber security is very very big um issue uh in the defense of our country and then we had a national security strategy um just one year ago and in this strategy we made a new term it's not new term actually but we are calling cyber security cyber security in previous documents but we said um cyber anzen it means cyber National Security in the

English documents the same term actually but in Japanese language is very different so we are stressing um National Security more so it's U one step further again and it's says um the response capabilities in the field of cyber security should be strengthened equal or surpassing the level of leading Western countries I was so shocked with this words are you really sure we can go surpass the United States United Kingdom Israel impossible that's my first response I asked the one of the political leaders are you really sure we

can suppose the United States he says oh no maybe it's not good to say but so we should make a higher goal that's it so but we are struggling to um raise our capabilities the key term is active cyber defense so this term is um everywhere in Japanese cyber space policy these days and what does it mean so Japan will um introduce active cyber defense for eliminating in advance the possibility of serious cyber attacks in advance what does it mean so the United States has a defend forward policy so they are trying

to stop cyber attacks before something happens so they are penetrating into enemy's Network in the peace time so they are watching you they are watching them then if somebody starts cyber attacks against United States they will stop in their location nothing happens that is active cyber defense in the United States can we do that in Japan it's quite difficult because we have the Constitution we have the telecommunication business law those kind of things um prohibiting do something in peace time

in the emergencies we can do Counter Strike but in peace time what can we do that's a big discussion now so the government is trying to organize an expert group um uh summer this year but they failed they couldn't organize a expert goou I hope we can do it next year but we are not sure it's a big big discussion and they have to reorganize the government agency too we call the nisk NC I hope we can do it but we don't know then so um if we have a higher capabilities we will have the multi layered International coroporation one

is Japan um and the United States and second one is quart um and so we will have India Australia and United States and of course we want to have a good relationship with um uh Republic of Korea so Japan U Al and United States cyber uh uh consultive body has just started we want to cooperate with you and so Japan NATO cyber dialogue is also happening so we want to enlarge our scope and we want to have higher capabilities to defend us from the malicious attack from the North Korea China Russia and other uh malicious

actors so um are we really bad in cyber security so we have good evidence is we uh survived G20 Osaka Summit in 2019 and we had a World Cup rugby in 2019 and we also had um um Tokyo 2020 Olympic and Paro Olympic Games and we had also um G7 hirosima Summit this year we survived these Mega events in cyber space and the physical space I hope we can um defend our country and the wall from the malas people this is my last slide so Japan's response to cyber slits so first one is improving Japan's cyber security this is urgent

urgent um um policy agenda these days second one so active cyber defense how we can have it so uh we want to learn from the uh Korean government too and the US government other governments too and so they finally um we have multi-layered internation um um um partnership this is key for uh us and so we want to share our um um uh intelligence and information and data to defend uh ourselves uh thank you very much for your time thank you um professor sushia and next uh I'd like to invite uh Pro Dr Kim So Jong from The

Institute for National Security strategy and she's going to make a present presentation about the malicious cyber threat from dprk implication for R so you sitting there okay not come to the podium okay go ahead thank you okay thank you uh Professor P um I'm very honored to be here and I'm zun from Institute for the National Security strategy I've been involved in this field like more than 20 years and it's great to see you again you again professor in like two or three years so uh I want to talk about the milous from

dprk and I will definitely uh talk about the implications for RK and maybe um I will not going to talk about the the what we've been through for more than 20 years in Korea and what we are trying to revise through our national cyber security strategy which was published in 2019 and it is under reviewing right now and we are also definitely talking about the active cyber defenses so maybe it is a little bit different from the the concept of us different forward orun forward operations but still Korea also

talk about the active cyber defenses these days so I will not going to talk about that one but I will more focus on the how we are doing in in multi-layered international partnership perspective so what can be done in cyber diplomacy perspectives Concepts so let me start the north korean's emergence as a cyber Sts from its strategic use of cyber operations to generate funds and evade sanctions and Advance its political goals the nation has invested heavily in building a sophisticated cyber warfare capabilities and several

key characteristics makes is cyber activities particularly dangerous so North Korean Cy operations are orchestrated and supported by the state it is know that reconnaissance General Bureau oversees these activities utilizing specialized unit like buau one to1 and St sponsor the hecko group like lerus group so these characteristics distinguishes is slightly from other countries a little bit different way so with International sanctions limiting its access to Global Financial systems North Korea turned to cyber crime to

obtain funds so they have engaged in various cyber activities like hacking Banks cryptocurrency theft and conding conducting ransomware attacks to generate revenues estimated in billions so North Korean makers exibit exhibit Advanced capabilities utilizing techniques like Spar fishings and bware deployment and social engineering to infiltrate targets so AP groups are known for their persistence Advanced Techniques and targeting of critical infrastructures government and financial institutions and cryptocurrency

exchanges th the North Korea cber activities have caused a significant economic damages globally so recently North Korean cyber operations transcend the borders posing a threat to institutions and individuals worldwide their ability to conduct operations from remote locations allow them to remain Elusive and difficult to track the combination of state sport support and advanced technical expertise and financial motivations and Global reach makes North Korea cyber threat particularly dangerous their activities

not only target financial assistance but also oppose a broader risk to intelligent security stability and critical infrastructures moreover the shift toward the cryptocurrency enabled crime has Pro provided them with a decentralized means to finance their agendas while evading traditional Financial restrictions and monitorings so concerns have Arisen Also regarding the emergence of a new political alignment and potential escalation of competitions as North Korea demonst a close alignment with countries such as

Russia Iran and China so North Korea supported Russ Russia during the r Russian Ukraine war while current concurrently hacking into a Russian missile development forms also North Korean IT workers have spy from UAE and Russia so various threats including the securing of technological technological competitiveness through intellectual property theft and influence operations capable of uring inducing Society unrest and are being observed so I will not going to talk about the the Korean policies and institutions and I will

talk more about the in general how we uh responded in inter with the concept of international cooperations so overall the South Korea cyber diplomacy has been strongly driven by the broader National interest caused by its relations with the depar so the bi cyber dialogue with the US is the most important one given the South Korea's dependence on US security guarantees the US states in the stability of the Korean Peninsula and the higher high sophistication of us cyber capacities the United States TRS

cryptocurrencies to prevent North Korea's stft and unlawful use employing measures such as prosecutions and criminal justice corporations including SS seizures additionally action Encompass trouble banss and asset freezes and trade restrictions cations of development Aid and security support and arms export prohibitions financial transaction bans and diplomatic measures like a protest condemnations and pursuing International Organization sanctions diplomate uh diplomatic explosions or Embassy closures to facilitate this the

countering America's adversaries through sanctions Act was enacted and also the executive order 13694 and 13757 designated malicious cyber activities as a national emergency and authorized sanctions while executive order 1372 specifically outlines comprehensive prohibitions and sanctions on dealing with the North Korean government following these laws and executive orders the US Department of the treasury consistently unn ounces sanctions measured to thwart North Korea's theft of virtual assets the

office of foreign asset control within the treasury has been prohibited the use of a tornado cash last year which is a cryptocurrency mixing service and individuals violating the US government's ban on travel to North Korea and engaging in cryptocurrency related academic conferences in North Korea or providing cryptocurrency related an knowledges to help North Korea circumstance sanction s have faced the imprisonment sentences imposed by the US government so following the 22nd and 20 22nd RK us Summit which will address the

North Korea's militia cyber activist for the first time both Nations made substantial commitment to counter North Korea's elicit gains from its foreign IT personnel and to prevent sanctions evasion through cryptocurrency theft they prevent North Korea acquiring resources necessary for its nuclear and missile programs this resulted in a joint government advisory by the Ministry of Foreign Affairs and the National Intelligence services on December 8th 22nd urging domestic companies to exercise the pro prudence

and enhanc identify ver identity verifications measures when engaging IT personnel who may conceal their North Korean nationality and identities concretly North Korean individuals have seven entities have been singled out as the initial independent sanction Targets in the realm of cus activities South Korea and the United States have jointly designated a North Korea National as sanction Target due to their involvement in North Korea's financing of weapon of mass destructions and through illegal cyber

activities the 202nd AR us Summit brought a further deepening of a cooperation in cyber security leading to the Declaration of a strategic cyber security cooperation framework in 203 this framework confirms the principles articulated during the 22nd AR us Summit under scoring the significance of cyber security as a national policy and strategic priorities so its primary objective is to advance an open and collaborative approach aimed at ensuring the security and integrity of the internet and cyber space so

building upon these initiatives the 23 strategic cyber security cooperation framework distinguishes Itself by its commitment to enhancing cooperations across technology policy and Str strategic do domains while fostering trust it articulates South Korea's positions within the comparative landscape ensuring the execution of follow action is imperative to consolidate the achievement of this framework 23 trial Summit in Camp David in August committed the three to plan to coordinate Regional capacity building

efforts to asan and Pacific island countries to ensure that they are Mally reinforcing and maximally beneficial to our valued Partners including through capacity building efforts in cyber security and financial integrity and our new tral Maritime security cooperation framework so the AR us and Japan all three of three countries have their own Indo Pacific strategies and the three Indo Pacific strategy talked about the cyber security capacity buildings and in addition that uh the three countries expressed the concerns

regarding the dprk's illicit cyber activities that fund is unlawful wmd and ballistic missile program so we announced the establishment of the new Tri L working group to drive our cooperations including with the International Community to combate thek cyber threat and block a cyber enable sanctions evasions so inaugural meeting of the tri working group among the United States Japan and South Korea on countering North Korean cyber threats took place in Tokyo in last July so representatives from three conations

evaluated the collaborative achievement in curving illegal cyber activities identified as primary funding sources for North Korea's major nuclear and Miser development they anticipated that the formation of this working group would further strengthen the coordination among the Diplomatic authorities of the three countries and the last part is about the implications for Aran and the future efforts so through the Russian Ukraine and ISL Hamas Wars the potentials for stors to engage in cyber warfare has

emerged with the cashing out of stolen virtual assets that taking place in Friendly Northern Korean countries such as China and Russia given these factors considerable imagination is required to anticipate how North Korea will persist in its attacks moving forward as a new business models North Korea's potential to conduct hacking operations not only causing Financial damages but also engag in activities such as Espionage and proxy Warfare remains High experts from diverse Fields need to convene to develop predictions and

scenarios for North Korea's next threatening activities it's imperative to devise corresponding strategies and contemplate education and training programs toor to respond effectively to these threats so this negotiates collaborations between private sectors and international partners the governments worldwide should collaborate and coordinate efforts to track and counter North Korean cyber operations establishing joint tax forces or coalitions dedicated to addressing these threats could enhance Global responses

so in this regard our two-year long efforts from both South Korea and the us to have joined cyber working group on IT personnel and cryptocurrency Heist has been successful engaging in diplomatic dialogue and applying diplomatic pressure on North Korea can encourage the nation to adhere to International Norms in cyber spaces the International Community should consider rigorously enforcing targeted sanctions on North Korean entities engaged in cyber crime and cryptocurrency DEP this will restrict their access to Global

Financial systems and H hinder their illicit activities the shift of cash conversions points to AR un touched by the trag financial sector causes another restrictions on their approaches now so providing support to countries with least developed cyber security infrastructures can strengthen their resiliences against North Korean cyber um threats so this could involve sharing expertise providing technical assistance and enhancing cyber security capabilities South Korea recognized the global remit of cyber and is therefore

working with the World Bank where intern American development Bankers the enhancement of South Korea cyber capabilities not only serves to fortify the capability in tangible sense but also aligns with the country security objectives Le developed and developing nations in South Asia have actively sought Korea's expertise in various faes including policy formations legal framework development and training and capacity buildings so these countries are eag to leverage Korea's ensive experience and knowledge sharing by

extending support for cyber capacity building through avenues like development cooperations or official development assistance programs South Korea can make a meaningful contributions to raising the nation's cyber secur standards focusing efforts on capacity building activities are targeted in southern Asian countries and other nations where North Korea exploits it infrastructures and deploys Personnel is likely to ELD the par particularly effective res for both sides and finally the collaboration between the private

sectors and the International Community as a pivotal in mitigating North Korea's cyber activities by combining efforts sharing information encouraging enforcing regulations and applying the Diplomatic pressures there's a greater chance of reducing the success of North Korean cyber crimes and detering their malicious activities I'm done here thank you Dr Kim soj and next uh Professor yumu from kachan University and he's going to talk about the future of a cyber warfare and emphasis on Cyber cognitive Warfare

please today I'm going to talk about uh future of cyber warfare uh especially uh emphasizing uh cyber cognitive Warfare uh many people wondering uh in the upcoming election in this country uh there might might be or might not be fallen uh uh information uh interference or influence operation uh against or targeting against our uh general election or uh if someone ask me uh I would say there might be uh strong evidence they might do it because uh for this entire year uh year 2023 uh I I was uh doing research on

этих вопросов, и, слава богу, этот год подходит к концу, и я сейчас завершаю свое исследование, и я нашел некоторые доказательства деятельности иностранных комментаторов в нашей сети. Из-за конфиденциальности я не могу говорить об этом, но я просто хочу сказать, что там происходят какие-то действия. Ну, в сегодняшнем мире человеческий мозг может быть взломан. Когда мы говорим о кибербезопасности, мы говорим о взломе компьютерных систем, информационных структур и всех этих физических объектов, но, знаете ли, как и компьютеры, человеческий мозг может быть взломан, но метод другой. У людей есть эмоции, гордость, разочарование, ревность. Все эти наши эмоции могут быть использованы как бэкдор для проникновения в человеческий мозг и манипулирования им. По мере развития технологий у людей будет все больше и больше методов контроля.

этих вопросов, и, слава богу, этот год подходит к концу, и я сейчас завершаю свое исследование, и я нашел некоторые доказательства деятельности иностранных комментаторов в нашей сети. Из-за конфиденциальности я не могу говорить об этом, но я просто хочу сказать, что там происходят какие-то действия. Ну, в сегодняшнем мире человеческий мозг может быть взломан. Когда мы говорим о кибербезопасности, мы говорим о взломе компьютерных систем, информационных структур и всех этих физических объектов, но, знаете ли, как и компьютеры, человеческий мозг может быть взломан, но метод другой. У людей есть эмоции, гордость, разочарование, ревность. Все эти наши эмоции могут быть использованы как бэкдор для проникновения в человеческий мозг и манипулирования им. По мере развития технологий у людей будет все больше и больше методов контроля.

человеческий мозг, такой как нейронаука или, знаете, интерфейс «мозг — компьютер» и вмешательство в мозговые волны, тогда многие зарубежные страны проводят исследования в области этих передовых технологий и разрабатывают военную тактику и стратегии. Итак, сегодня мы поговорим о гегемонистской конкуренции между странами. Итак, в наши дни эти киберкогнитивные операции используются как метод изменения правил игры и победы в этой гегемонистской

конкуренции, потому что, как мы возвращаемся к Клейтцу, Клейтц определяет войну как навязывание одной воли другой. Физическое насилие использовалось для навязывания нашей воли другой стороне путем их убийства или угрозы убийства. Но если теоретически мы просто изменим образ мышления другого человека, нам не придется применять физическое насилие. Так что это возможно, независимо от того, определяете ли вы это как войну или нет. Главное, что мы можем изменить волю и мышление других. В этом и заключается важность

этой киберкогнитивной войны, и теперь это возможно. Поэтому страны, особенно крупные страны, теперь используют этот метод для победы в своих играх. А Си Цзиньпин подчеркнул, что киберпространство является стратегическим доменом, а культурные и информационные операции могут быть основным оружием. Если мы посмотрим на Силы стратегической поддержки Китая, их доменами войны являются космическая война, кибервойна, когнитивная война и электронная война, объединенные вместе. Так что это стратегические домены.

В основном существует пересечение кибервойны, включая киберкогнитивную войну, и геополитики не только Северо-Восточной Азии, но и всего мира. Затем наблюдается развитие кибервойны, и мы все чаще наблюдаем эту кибертехнологическую войну, такую как хакерские атаки, DDoS-атаки и все остальное, использующее вредоносный код, все больше интегрируются с операциями киберинформационного воздействия или психологическими войнами, как бы вы это ни называли. Так, Россия использовала тактику, называемую «взлом и утечка».

взлом конфиденциальной информации, а затем утечка этой конфиденциальной информации в общественность с целью изменения общественного мнения и настроений. Таким образом, это стратегически и тактически объединенный технологический метод и операция влияния вместе. Поэтому мы все чаще наблюдаем эти креативные меры. Поэтому, когда мы сегодня говорим о кибервойне, мы должны рассматривать две разные вещи одновременно: кибертехнологическую войну и киберпсихологическую или когнитивную войну.

войну, как бы вы это ни называли. Поэтому нам нужно изменить наши меры, нам нужно принять более комплексный подход, в том числе при работе с другими странами, нашими союзниками. Таким образом, кибервойна в Южной Корее сегодня, и у нас предстоящие выборы, но также и общественное мнение. Поэтому мы должны учитывать, что Китай и Северная Корея могут проявлять сильный интерес к проникновению в наши когнитивные сферы и изменению их мнений и культур.

а также пытаться проникнуть в нашу избирательную систему. Поэтому США и они определяют избирательную систему как одну из критически важных инфраструктур, подобно электростанциям, транспортным системам и центрам. Поэтому я думаю, что их подход правильный, и мы должны рассматривать нашу избирательную систему как одну из этих критически важных инфраструктур. Поэтому нам нужно защищать ее как в электронном, так и в техническом, так и в когнитивном плане. Итак, следующее, что я хотел бы обсудить, это стратегические цели и

тактические принципы, как, например, мы можем выявлять методы, тактики и процедуры кибертехнологического ведения войны, такие как взломы, DDoS-атаки и фишинговые атаки, и мы можем выявлять методы, тактики и процедуры киберкогнитивной войны. Я работаю над этим, и я, я, я, э, определяю стратегии и тактические меры, а также шаги операций, так что операция влияния — это не просто, э, индивидуальное изолированное, э, событие, всё связано и всё интегрировано, поэтому существует определённый порядок действий.

это очень хитроумно, э, действует, так что мы можем выявлять ТТП и готовиться к ним, вот что я обнаружил. Будущее кибервойны в Северо-Восточной Азии. Чего нам ожидать ещё? Ну, и такая ситуация, э, будет, э, э, нормальной, я бы сказал, новой нормой. Так что, фактически, Китай и Россия рассматривают войну и мир не как определённые, э, временные рамки, они рассматривают войну и мир как спектр, непрерывный спектр, так что они не, э, э, чётко различают. Так что это серая зона, война и мир, э, переплетаются и

существуют одновременно. Так что кибервойна, киберкогнитивные операции больше похожи на это: с обычной войной или без неё, это продолжается, это будет угрозой, понимаете, как Россия, э, до вторжения в Украину, они атаковали Украину кибермерами, и они начали вторжение в Украину в 2022 году. Во время этой войны они также использовали кибермеры. Так что кибермеры могут использоваться как во время войны, так и в мирное время. Так что нам нужно изменить наше восприятие. В будущем не будет чёткого различия между миром и войной.

так что это комбинированная серая зона. В основном, э, кибероперации, понимаете, мы должны готовиться. Я бы назвал войну как мир или мирная война, так что это сосуществование. В наши дни социальные сети, понимаете, используются, э, военными подразделениями, аккаунты в социальных сетях, понимаете, — это оружие, и СМИ тоже оружие, и они — армии. Но в будущем, э, мы будем видеть всё более и более радикальные, э, явления, использующие новые передовые технологии, так что наука о мозге и, и, и кибертехнологии, роботы и IoT — всё это

будет объединено. Это серьёзные проблемы. Без реального мира нас могут вторгнуться и завоевать. Так что нам нужно готовиться к этому, и, и, и нам нужно подчеркнуть этот новый тип войны. Спасибо. Спасибо, профессор Юн. Далее у нас выступят три, конечно, блестящих докладчика, и у каждого будет по 7 минут. Начнём с профессора Ю из Университета Тангук. Привет, я Ю из Университета Тангук, и прежде всего я хотел бы поблагодарить, э, президента Сонора за приглашение сюда. Э, это прекрасная возможность, и

также за предоставление мне этой, э, я, я, я очень рад иметь эту, э, роль в качестве докладчика на этой панели, заполненной множеством интересных, проницательных, э, статей и презентаций. Э, моя роль здесь сегодня заключается, в частности, в обсуждении, э, того, что, э, профессор, э, э, э, он, его статья о новой стратегии кибербезопасности Японии, тренде или, э, ориентации. Э, читая статью, я, я очень наслаждался его письмом, э, отчасти потому, что я, я также работал над, э, э, киберсдерживанием и кибероперациями, э, в, э, различных

странах, в основном, э, США, Великобритания, Австралия, э, Новая Зеландия, и, э, Канада — кибербезопасность и операции. И, э, я также глубоко обеспокоен и заинтересован в том, как Южная Корея будет развивать свои собственные, э, кибероперации и стратегию кибербезопасности. И я был, э, рад услышать, что Япония на шаг впереди, э, э, я думаю, немного подталкивая, возможно, южнокорейскую, э, соответствующую аудиторию. Но, э, как, э, Содж упомянул, что, э, южнокорейские политики также работают над этим.

вопросом. Так что рано или поздно мы увидим какой-то, э, результат. Так что, э, э, я думаю, моя роль будет более полезной или плодотворной, если я задам больше вопросов, э, чем буду комментировать ваше, э, э, поле, потому что вы японский специалист и специалист по кибербезопасности, э, гораздо больше, чем кто-либо здесь, я полагаю. Так что, э, мой первый вопрос, и я надеюсь, я получу ответы на все вопросы, э, учитывая ограниченное время, э, мой первый вопрос: так, э, э, какая страна представляет наибольшую угрозу для Японии, особенно с точки зрения

киберпространства? В киберпространстве, э, я ставлю на то, что вы знаете, этот вопрос звучит как само собой разумеющийся, но, э, Китай, или Северная Корея, верно? Но, э, важно выяснить и определить, какая страна более, э, серьёзно, э, угрожает Японии, потому что это может, э, определить или, э, охарактеризовать, э, то, как японские политики будут формировать или формулировать, э, кибероперации или стратегию киберсдерживания. Потому что, опять же, э, вы знаете, пути, которыми Япония, э, будет решать

киберугрозы, э, э, э, определят, как развивать, э, кибервозможности. Потому что сейчас Япония пытается выйти за рамки оборонительной позиции, верно? Она переходит к наступательным возможностям, если я правильно понимаю. Так что вы всё ещё используете, Япония всё ещё использует активную оборону, хотя я думаю, что это больше похоже на наступательные, э, возможности и наступательные операции. Так что вы также упомянули в статье, что, вы знаете, японские политики могут обратиться к концепции «охоты вперёд»

предложенной Министерством обороны США, верно? Что более наступательное, чем оборонительное. Так что, э, но, знаете, чтобы разработать наступательные возможности, нужно быть очень осторожным, какие возможности вы хотите разработать, потому что, во-первых, это стоит денег, это стоит больших денег и времени, и, другими словами, ресурсов. И, знаете, защита самого киберпространства стоит больших денег, а затем ваша страна собирается добавить наступательный характер, э, к вашей стратегии кибербезопасности. Но, знаете, э, как, э, упомянул профессор, э, способы

кибернаступления очень, очень разнообразны, верно? Информационные, э, операции, простое, э, нарушение или нарушения сети и тому подобное. Так что, э, всё зависит от того, какую страну вы считаете более угрожающей, верно? Так, если это, если Япония считает Северную Корею более угрожающей, то Японии нечего будет делать, потому что северокорейское общество не так сильно подключено к сети, верно? Тогда о каких кибернаступательных возможностях вы говорите? Если это Китай, на который нацелена Япония, то что

вы хотите использовать или использовать для влияния на Китай, чтобы предотвратить Китай от чего-либо? Верно? Так что это первый, э, вопрос. Другой вопрос касается отношений между государством и частным сектором. Вы сказали, что одним из шокирующих изменений, произошедших в декабре 2020 года в Стратегии национальной безопасности, является терминологическое изменение, верно? Раньше Япония говорила о кибербезопасности, а теперь — о национальной кибербезопасности. Что вы имеете в виду? Что

что вы думаете об этом изменении? Так что, думаете ли вы, что Япония готова, так сказать, отодвинуть социально-экономические интересы, э, в интересах национальных интересов безопасности? Думаете ли вы, что когда эти два интереса столкнутся, интересы национальной безопасности возобладают над ними? Так что это одно. И тогда, какой, э, механизм координации между государством и частным сектором вы себе представляете? Э, думаете ли вы, что что-то вроде CISA в США произойдет в Японии, или какой другой

механизм координации будет в Японии в ближайшем будущем? Наконец, поскольку вы выступаете в Южной Корее, я не могу не задать этот вопрос. Какое международное сотрудничество с Южной Кореей вы считаете правильным, особенно учитывая, что Япония движется к новому аспекту кибербезопасности, кибер-, э, э, возможностей? Так что Япония пытается модернизировать или разработать кибер-, наступательные кибервозможности. Теперь, какие, какие виды кибердеятельности, по вашему мнению, Япония хотела бы

сотрудничать с Южной Кореей? Хорошо, это всё. Спасибо, профессор Ю. Далее, доктор Пак Ян из Корейского института оборонного анализа. У вас также есть семь минут. Для, для, для, для, для. Спасибо, доктор Пак. И тогда, наконец, не в последнюю очередь, доктор Чон Джи из Института Национальной Ассамблеи. Пожалуйста. Спасибо большое. Я многому научился из статьи профессора Чон. Я думаю, что это очень новая, я имею в виду, тема для кибербезопасности, потому что, как я изучал литературу по кибер-

когнитивной войне, я думаю, я нашёл очень мало по этой теме. Так что я думаю, киберкогнитивная война — это очень новая тема для вопросов кибербезопасности. Но я думаю, что, возможно, я думаю, что вопросы когнитивной войны — это очень традиционная, очень давняя тема, связанная с, как бы, полем боя. Так что я думаю, прежде всего, я думаю, мы должны сосредоточиться на, как бы, когнитивной войне, потому что, я имею в виду, когнитивная война с новым пространством и новыми технологиями, такими как киберпространство и кибертехнологии. Так что киберкогнитивная война должна, прежде всего

прежде всего, я думаю, киберкогнитивная война должна сосредоточиться на анализе, как бы, природы когнитивной войны. Я думаю, например, Китай имеет долгую историю, как бы, когнитивной войны, потому что Китай традиционно, многие люди, многие шрамы уже знают о, как, это искусство войны. Традиционная концепция китайской когнитивной войны заключается в том, чтобы выиграть войну без боя. Это, как бы, концепция традиционной китайской когнитивной войны, и в настоящее время, как, китайская НОАК приняла

эту, как бы, когнитивную войну, потому что, я имею в виду, они приняли, как бы, доктрину о, как, трёх полях битвы и, как, Сань Лянь. Они включили, как бы, пропаганду, я имею в виду, войну за общественное мнение, и второе — это, как, психологическая война, и третье — это, как, низкоуровневая война. Это, как, новая, как, когнитивная война китайской НОАК. Но я думаю, э, цель доктрины китайской НОАК — это победа в информационной войне, но с китайской

концепцией информационной войны, которая включает три домена: физический домен, информационный домен и, наконец, когнитивный домен. Но НОАК утверждает, что когнитивный домен является конечным доменом для победы в информационной войне. Так что я думаю, китайская, я имею в виду, НОАК модернизировала, как, возможности для киберкогнитивной войны в последнее время. Так что я думаю, что мы знаем, мы думаем, я думаю, что нам нужно сосредоточиться на, как, природе когнитивной войны с киберпространством и с кибертехнологиями. И второе — это, я имею в виду, в основном, я имею в виду

статья профессора Юна охватывала, как, человеческое измерение киберкогнитивной войны, но я думаю, что киберкогнитивная война имеет два измерения. Первое измерение — это человеческое измерение, и человеческое измерение заключается в том, что, как, в киберпространстве с кибертехнологиями, э, влиянии и нацеливании на человеческое познание. Так, я имею в виду, в последнее время мы видели много, как, э, киберкогнитивной войны, нацеленной на человеческое познание, как, например, пропаганда, как, операции по дезинформации или кибератаки, и тому подобное. Я имею в виду, в

прямом влиянии на кибер-, я имею в виду, человеческое познание. Но в долгосрочной или среднесрочной перспективе, я думаю, что самое важное — это, как, измерение разума, второе измерение — это измерение разума, потому что, как, будущая война будет более автономной и основанной на ИИ, процесс принятия решений. В, как, будущей войне, основанной на ИИ, нам нужно сосредоточиться на, как, измерении разума, я имею в виду, как, на измерении разума, потому что, я имею в виду, множество, как, ИИ-основанных решений, ИИ-основанных войн, я имею в виду, включает множество, как

кибератак, где они, манипуляции или, как, перехват обработки данных для влияния или взлома, как, машинное обучение или принятие решений. Так что, фактически, в будущем, я думаю, ИИ-война потребует большого, как, сдерживания, большого, как, оперативных тактик для защиты от такого рода, как, киберкогнитивной войны, нацеливания и влияния на такое, как, измерение разума. Так что я думаю, я имею в виду, в будущем, я думаю, киберкогнитивная война должна, она должна охватывать

не только человеческое измерение, но и измерение разума. Так что я думаю, нам нужен более системный и, как, структурный подход к киберкогнитивной войне с, как, краткосрочным и долгосрочным измерением. И у меня есть два вопроса к профессору Юну. Я имею в виду, вы упомянули о, как, когнитивной войне, но, как, вы, я имею в виду, выбрали некоторые случаи: Китай и Северная Корея. Но вы не объяснили, как, какие технологии используют Китай и Северная Корея, и как они работают, как это влияет

на целевые государства. Я имею в виду, вы упомянули Южную Корею и Японию, но, так если у вас есть, как, детальные тематические исследования, касающиеся таких, как, какие технологии используются, или как это работает, и как это влияет на, как, познание целевых государств, так что если у вас есть подробная информация, пожалуйста, предоставьте нам, как, тематические исследования. И второй, второй вопрос касается стратегии Южной Кореи, потому что, позвольте мне сказать, Южная Корея, как бы, отстаёт в противостоянии вызовам национальной безопасности на пересечении технологий и

познания. Так чтобы наверстать упущенное или противостоять этой зарождающейся угрозе, какие, по вашему мнению, наиболее важные задачи должна разработать и реализовать Южная Корея, чтобы справиться с этой, как, киберкогнитивной войной? Спасибо большое. Хорошо, спасибо, доктор Чон. И прежде чем мы предоставим время для ответа на эти блестящие вопросы, и если позволите, я задам каждому из вас свой собственный вопрос, по одному каждому из вас. И прежде всего, о, профессор Тсиа Суиа, вы говорили о трёхстороннем сотрудничестве Южной Кореи, Японии и Соединённых Штатов.

и совсем недавно, на прошлой неделе, советники по национальной безопасности и их коллеги встретились и представили сотрудничество в области кибербезопасности. Но всё ещё кажется мне, что у трёх стран немного разные акценты. Я имею в виду, Южная Корея определённо говорит о Северной Корее. Мы, я имею в виду, Южная Корея официально не говорила о Китае, но Япония и Соединённые Штаты, похоже, главные цели, конечно, — это Китай. Так как же немного разные акценты среди трёх стран могут быть скорректированы и иметь

общую цель? И это мой вопрос к вам. А к доктору Ким Суну, вы, конечно, не упомянули Китай. Мы, в основном, конечно, вы назвали Северную Корею, но, как я уже упоминал, Южная Корея, мы не упоминали Китай. Но Китай — это очень серьёзная угроза в этой области, особенно так называемая дезинформация, и многие страны, э, уже говорят о возможности вмешательства во многие выборы в следующем году. Так какова позиция Южной Кореи на

данный момент или восприятие угрозы со стороны Китая? А к профессору Юну, Мину, вы не упомянули, вы лишь кратко упомянули о возможности этих предстоящих всеобщих выборов в апреле со стороны Северной Кореи. И Северная Корея печально известна последние несколько десятилетий. Они более или менее вмешивались в общие выборы и президентские выборы в Южной Корее. Но в последнее время они немного отличаются. И в то время Северная Корея обычно имеет некоторые

провокации. Но в последнее время это когнитивная война. Так что я вижу там некоторые, э, разные тенденции в последнее время. Так что, что вы думаете об этом? И как Северная Корея вмешивается в эти предстоящие всеобщие выборы? Спасибо. И что означает, э, кибер- и, э, национальная безопасность? То есть мы хотим защитить наши системы. Мы должны защитить наши системы. Э, э, до сих пор, но, возможно, мы участвуем в, э, междоменной войне в будущем, как мы видим на Украине, как мы видим в Газе. Так что, э, многие люди, негосударственные субъекты тоже

участвуют в кибервойне в наши дни. Но можем ли мы действительно защитить наши системы, нашу нацию, нашу, э, э, э, гордость страны? Так что, э, возможно, они пытаются, э, заставить нас потерять лицо. Так что это, это, это своего рода часть когнитивной войны. Это может произойти в будущем. Так что всё может стать целью. Всё, что мы должны защитить. Это, э, очень сложная вещь. И, э, третий вопрос: какое сотрудничество мы, э, э, ожидаем от, э, Республики Корея? Первое — это, э, обмен информацией о группах угроз.

информацией. Так что мы говорим о Lazarus, APT43, или Fancy Bear, и многих, многих киберагентах, э, в киберпространстве. Но мы хотим идентифицировать, кто там, кто атакует нас, кто атакует вас. Так что если мы объединим, э, сравним, э, эту информацию, разведданные, у нас может быть лучшая картина киберпространства. И второе — мы хотим поделиться, э, э, э, пониманием, э, угроз, методов. Какие меры используются для атаки, кражи чего-либо или воздействия на что-либо? Так, конечно, э, когнитивная война — это ещё один аспект для

нас. Так что, э, я собираюсь поехать на Тайвань, э, в следующем месяце, потому что там будут, э, очень, очень, э, сильное влияние Китая. Так что такого рода вещи могут прийти и в Японию, и в Южную Корею. Так какие методы они используют? Мы хотим поделиться. И третье — мы хотим запустить скоординированные действия, если возможно. Мы хотим остановить вредоносных акторов. Как мы можем сделать это вместе? Действий одной страны недостаточно. Мы хотим координировать, э, такого рода вещи. И, э, э, э, э, профессор Парк, доктор

Парк, последний вопрос. О, где моя записка? Э, так это трёхстороннее сотрудничество. Так, э, да, невозможно сказать. Так что у нас есть анонимные враги. И, так что мы хотим идентифицировать, мы хотим атрибутировать, но мы до сих пор не знаем, кто будет первым атакующим нас. Но мы хотим, если у нас будет более высокая способность, я считаю. Так что если они поделятся информацией, и мы сможем поделиться информацией, так что, э, у нас будет лучшая картина. Так что это важное дело. Так что усилия одной страны — не достаточно. И нам нужно

сотрудничество от Microsoft, Google и других компаний по кибербезопасности. Нам нужна командная работа. Кибербезопасность всегда, говорят, командный вид спорта. Какого рода хорошая команда, хороший состав мы можем организовать? Так что, э, это важное дело. Так что мы боролись в бейсболе, но это не хорошо. Так что в киберпространстве Южная Корея и Япония должны создать скоординированную команду. Так что это важное дело. Спасибо большое. Хорошо, спасибо. В этом смысле я очень рад, что наконец-то Южная Корея и Япония могут нормализовать

отношения. Хорошо. Хорошо. Далее, э, доктор Ким. Спасибо большое. И на самом деле, э, доктор Парк задал несколько, э, больших и сложных вопросов, а также профессор Юн поднял вопросы о том, как мы видим нашу угрозу, как мы можем оценить, как мы можем, э, сделать нашу угрозу стратегической целью для реагирования, это действительно, действительно большая дискуссия. На самом деле, в корейском случае, э, усилия по кибербезопасности обычно предпринимаются скорее практиками, а не с точки зрения социальных учёных, не политиками

на более высоком уровне или на стратегическом уровне. Они обычно решались с точки зрения практиков. Так что более 20 или 30 лет они просто хотели защитить наши сети и восстановиться, если у нас возникнут какие-либо несчастные случаи или последствия от определённых киберинцидентов. Так что такого рода концепция сейчас конфликтует. Как мы можем понять, как мы можем разработать нашу стратегию более понятным образом по всему миру? Так что такого рода вопросы, которые вы подняли раньше, и профессор Ю поднял, были

отправной точкой: как мы можем сделать нашу национальную кибербезопасность более понятной? Но уже у нас есть наша Национальная стратегия кибербезопасности 2019 года. На самом деле, она была разработана в 2017 году, и потребовалось ещё 18 месяцев для координации между правительствами, и, наконец, когда она была опубликована, я, на самом деле, был шокирован. Я лично участвовал в разработке Национальной стратегии кибербезопасности в 2017 году, и в версии 2019 года вообще не упоминается КНДР как угроза. Удивительно, удивительно, она

да, она была удалена. На самом деле, в первом черновике это было, но в опубликованной версии этого нет. И тогда мы только говорили, что у нас есть различные кибератаки извне, не конкретно называя страну или какие-либо другие страны. Так что, конечно, Китая там тоже быть не может. Так что до сих пор у нас не было шанса публично заявить, что мы страдаем от кибератак со стороны Китая. Мы никогда не говорили этого раньше, но, безусловно, у нас есть атаки из Китая. Так что такого рода вещи должны быть

рассмотрены со стратегическим мышлением. Они могут быть моими, знаете, общими ответами на все вопросы, которые я получил, но более конкретно, возможно, я также могу сказать, что правительства США и Ирака считают, что их, как, более двух лет, после саммита 2020 года мы создали рабочую группу, киберрабочую группу, для борьбы с ИТ-персоналом из Северной Кореи, а также с кражей криптовалют КНДР. И они встречались более четырёх или пяти раз здесь, в Вашингтоне, и они ввели санкции

против многих миксеров или некоторых поставщиков услуг и лиц, и организаций, и даже университетов для подготовки квалифицированных специалистов. Так что такого рода действия были наиболее важными и практическими способами сотрудничества. Так что такого рода вещи также могут быть распространены на Японию, потому что в Японии есть, моральные дефекторы или северокорейские национальности, живущие там, верно? Так что, возможно, они получат больше информации в, в, в человеческом плане. Так что это может быть другой

вариант для нас. И также, относительно конкуренции среди этих западных стран и других частей. В нормативных настройках или понимании или применении международного права и санкций, таким образом, невозможно получить хорошие ответы на то, как мы не можем сдерживать такого рода действия. Но всё же, мы согласны, что мы, мы будем защищать наши ценности, и все ценности будут основной, отправной точкой для установки процессов сдерживания.

Так что это может быть не хорошим ответом, но, знаете, не только как защитники, но и как вкладчики, тогда мы будем играть большую роль в мире, я думаю. И что может быть нашим устойчивым сотрудничеством, как расширение более публичного и медийного подхода, это может быть маленький шаг, но, возможно, немного изменит в дальнейшем. И что может быть нашим приоритетом? Нет, всё является приоритетом. Так что мы не уверены, как мы можем понимать вопросы кибербезопасности в традиционном смысле или традиционные действия. Все традиционные

действия и вопросы безопасности могут быть преобразованы в киберпространство. Мы не согласны с этой концепцией. Так что, возможно, это понимание, а затем дискуссии о том, как мы рассматриваем вопросы кибербезопасности как вопросы национальной безопасности или как основополагающие вещи национальной безопасности. Так что такого рода разговоры, дискуссии также будут необходимы. И, наконец, э, всё ещё, относительно атрибуции или других областей между странами для сотрудничества, нам нужен своего рода

протокол для проверки достоверности и как мы можем быть уверены в том, что было сделано, а что нет, и как мы можем понять их намерения? Намерения нельзя закодировать, намерения нельзя понять видимым образом. Так что, возможно, нам нужен такого рода, э, корпоративный подход и скоординированные действия. И, наконец, я хотел бы привести пример дальнейшего сотрудничества в области НИОКР, возможно. Так что в 21 году мы разработали, когда я был в Национальном исследовательском институте безопасности, прежде чем я переехал в

Институт национальной безопасности, мы разработали нашу методологию, как мы можем судить, оценивать воздействие определённых киберинцидентов. Так что если у нас высокое воздействие, то наш пропорциональный ответ будет выше, но если у нас небольшое воздействие, то ответ должен быть ниже, не таким серьёзным. Так что такого рода общие критерии могут быть разработаны, э, между тремя странами и другими странами-единомышленниками. И тогда такого рода вещи также могут быть

восемь шагов для скоординированного сотрудничества. Я останавливаюсь здесь. Спасибо. Хорошо, спасибо, доктор Ким Сун. И следующий профессор Ю. У вас около семи минут. Да, я следил за временем. Э, так, э, потому что, э, два, э, аспекта, э, совместно подчеркнули, сосредоточились на, э, методах, я отвечу на них вместе. В основном, э, на основе моего исследования, э, в течение, э, всего года я могу, э, теперь, э, э, указать, э, различные, э, методы, э, между, э, Северной Кореей и Китаем, и, и тогда также есть разница

эти страны и русские, и китайцы, и Северная Корея, и, и, а также США, и они используют, э, разные методы, разные процедуры и, и разные, э, стратегические, э, курсы, когда они проводят, э, э, когнитивные операции. Так что, э, я не могу обсуждать более подробно, э, потому что времени мало, и это также очень часто, но я отвечу на это, понимаете, э, во время Второй мировой войны, когда мы бомбили определённые цели, и, и, и мы просто, понимаете, упаковывали эти бомбы и летели на самолёте, и

затем летели туда и просто сбрасывали бомбы, потому что, понимаете, в то время у нас не было технологий, чтобы точно определить цели. Но теперь мы не используем это, понимаете, мы просто, понимаете, наносим точечные удары по цели, потому что мы знаем всю эту информацию и руководство, и спутники, и всю эту когнитивную войну или психологическую войну, как бы вы её ни называли, это всё одно и то же, понимаете, в прошлом, понимаете, мы не указывали цели, понимаете, просто определённые, э, общие массы населения, мы шли туда и просто сбрасывали пиво или, э, мы

просто, понимаете, э, транслировали радио и телевидение. Но теперь у нас есть технологии, ИИ и всё остальное. Мы можем точно определить конкретную цель: жизненные истории людей, их страдания, их разочарования и их психологические, э, тенденции. Вот почему в эти дни эта, э, э, индивидуальная информация об индивиде имеет решающее значение. Так что в Интернете мы можем собрать много информации об определённом индивиде через социальные сети или, понимаете, другие, э, э, другие каналы. Так что

мы, э, ИИ и квантовые вычисления или все эти технологии, мы можем точно определить, каковы слабости определённого индивида или определённой группы индивидов. Так что теперь когнитивная война стала более сложной и точечной. Так что это довольно, понимаете, э, э, эффективно. Так что один из методов, в основном, э, э, они используют, — это активные меры, в основном, они пытаются, э, э, э, посеять раздор между различными, э, э, группами населения. И Китай, э, э, подпитывает, понимаете, в случае с Black Live Matter, и они поддерживают, э, как, э, белых

сторонников, белых, и также, э, чёрных одновременно. Когда они действовали, э, против Чешской Республики, Китай также поддерживал обе группы политических, э, э, групп, понимаете, проевропейских, антиевропейских одновременно. Так что есть ряд методов. Так что у меня есть три минуты, и я обобщу всё это. Так что методы могут использоваться на стратегическом уровне, на уровне оперативного искусства и на тактическом уровне, все вместе. Стратегический уровень, и история используется, это повествование и рассказ

и, в основном, используется для манипулирования историей, э, из прошлого, а затем, э, создавать разрыв в настоящем. Так, например, Фукусима, понимаете, этот случай с ядерной водой, и нынешняя проблема могут быть искажены, чтобы, э, э, заставить общественность поверить, что мы всё ещё живём в японский колониальный период. Это манипуляция историей. Так что на стратегическом уровне история тщательно, э, используется для анализа или понимания текущего события. Оперативное искусство, э, и есть, э, стратегия единого фронта или, э, разделение групп, а затем э

различные разрозненные группы объединяют их и указывают на общего врага, поэтому, по сути, они объединяют гендерные проблемы, экологические проблемы, климатические проблемы, все эти различные проблемы вместе, и, как говорится, враг моего врага — мой друг, и на тактическом уровне все эти активные меры и движущие меры являются одной из технических мер, таких как, например, создание фейковых новостей или дезинформации, а также публичное освещение через социальные сети или подобные каналы.

эта процедура называется «эффект якоря», поэтому внедрение предвзятости или фейковых новостей в сознание общественности, а затем они используют все это, знаете ли, знаете ли, циркуляцию источников через легитимные СМИ и правительственные, знаете ли, выступления официальных лиц правительства, так что время истекло, так что, знаете ли, мы можем выявить все эти методы, так что это возможно, и все эти дальнейшие детали, знаете ли, вы можете обсудить после этой сессии. Большое спасибо.

Хорошо, спасибо, профессор Мю. Мне очень жаль аудиторию, и я не смог дать возможность задать вопросы, а также мне жаль, потому что у нас нет перерыва, поэтому у вас нет времени лично поговорить с этим участником. Но, кстати, это конец третьей сессии, и, пожалуйста, присоединяйтесь ко мне, чтобы поблагодарить всех участников третьей сессии аплодисментами. Спасибо.